При нашей первой беседе с Мастером я подвергла сомнениям его доводы и посчитала, что затеянная Дэниэлем и его братом шахматная игра — всего лишь авантюра, призванная сохранить временное перемирие. Куда проще играть судьбой одного человека, чем продолжать убивать сотни людей во имя цели, ставшей недостижимой. Но, поразмыслив над словами Мастера о выборе между Дэниэлем и Магистром, я поняла, что ошибалась. Если это и была шахматная игра, то фигуры в ней являлись живыми людьми, и они вот-вот могли начать умирать по-настоящему.
Я ответила Алексу, что приму предложение милорда вовсе не потому, что опасаюсь последствий другого решения, и не потому, что желаю мира. Я сказала, что милорд заслуживает уважения к себе, для меня же — это возможность узнать его поближе. Какую бы тень не увидел Учитель за моей спиной, тогда я искренне верила в то, что до смерти было еще очень далеко, и она показалась мне призрачной и нереальной в ту ночь.
Глава пятая
ДЕНЬ ПЯТЫЙ: «И окунулся я в ту ночь, что всех длинней. В себе искал я зло и думал лишь о ней — о той болезни, что наполнила меня. И гневом преисполнилась душа».
Когда-то я думала, что самой длинной в моей жизни была ночь, проведенная возле тела моей мамы. Но на самом деле самых длинных ночей в нашей жизни бывает несколько. Такие ночи не только меняют нас, но и определяют дальнейшую судьбу. Только они не способны привести нас к правильным выводам или верным решениям.
Сгорая или застывая в бесконечной ночи боли и ожидания, наши души умирают и возрождаются единожды или несколько раз. И каждое возрождение, словно рождение маленького ребенка, исполнено муки и одновременного облегчения и даже радости. Но этот ребенок, как и наша душа, слаб и беспомощен, и нуждается в опеке более мудрого. Мы же принимаем решения с новорожденной и искалеченной болью душой, и наши дальнейшие поступки не отличаются мудростью.
В чем же тогда смысл?
Только на краю гибели я понимаю, что возможный ответ на этот вопрос достаточно прост — нам дается еще один шанс все изменить или даже начать заново, и неважно, как мы жили до этого, но важно, как мы будем жить дальше.
И если хорошенько оглядеться по сторонам на рассвете рождения новой души, то можно увидеть того мудреца, которого послали нам небеса. Оттолкнете вы его или приблизите — зависит от вас, но если вам дороги ваша собственная жизнь и ваша душа, хотя бы выслушайте его…
Мое решение принять предложение милорда на самом деле далось мне непросто. После «приключения» в Стране Орлов я желала лишь одного — покоя и невмешательства. И милорд не был тем человеком, которого я хотела бы видеть возле себя. Но я не могла не попрощаться с Дэниэлем и не спросить его мнения.
Ранним утром я и Алекс отправились в замок Дэниэля — его официальную резиденцию. Мы выехали за ворота и ветер с холмов, веками стоявших вокруг города, принес запах свежести и надвигающегося дождя. Огромные иссиня-черные тучи надвигались на нас, и я невольно остановила коня и оглянулась назад. Огонек заплясал подо мною, недовольный моей сентиментальностью, но он хотя бы понимал меня.
Мой конь, гарцующий на холмах, встряхивал гривой, и его ржание стоном отозвалось в моем сердце. Город был прекрасен и одновременно беззащитен перед огромной дождевой тучей, грозившей поглотить солнце, еще не успевшее засиять в своей первозданной красоте. На город надвигалась тьма, и тьма поглощала и меня. Я не просто покидала столицу, я пыталась унести в своем сердце любовь к обретенному дому, но где-то в глубине души понимала, что не только не забираю ее с собой, но и оставляю часть себя в покинутом мною краю. Мне хотелось плакать и только Огонек понимал почему.
Мы не успели добраться до замка Дэниэля до начала дождя и здорово промокли, а последствия холодного душа потом сполна сказались на моем здоровье. Тем не менее, встреча с Дэниэлем обрадовала не только меня, но и Алекса, да и самого принца тоже. Его одобрительная реакция на рассказ о произошедших событиях и моем решении встретиться с милордом не только успокоила меня, но и навела на мысль, что мне предоставлена если не абсолютная, то вполне неограниченная свобода действий. Дэниэль отчетливо дал понять, что благодарен за спасение жизни Алекса, и тот факт, что я рисковала жизнью, стоил его переживаний, но никак не осуждения.
Единственное, на чем он настоял — на необходимости взять с собой Грэма. Дэниэль сказал, что вряд ли я буду нуждаться в друзьях рядом с милордом, но я определенно буду нуждаться в верном мне и только мне человеке.
