Он будто спрашивал меня, понимаю ли я его? И я ощутила его желание. О, да! Я понимала его. Когда рушится до боли знакомый мир, на его месте всегда возникает другой — иногда настолько чуждый, что невозможно к нему приспособиться, но смертельно хочется приспособить его к себе.
Мой мир однажды рухнул, разбив мое сердце на сотни ледяных осколков, которые я собирала так долго, что перестала понимать, для чего живу. Я не могла изменить себя, но желание изменить окружающий мир появилось из холодной и мертвой души само собой.
Желание переделать свой мир и подчинить его себе было мне хорошо знакомо. Но в отличие от милорда мне и в голову не приходило пытаться осуществить его. Больше одной жизни прожить невозможно и я не собиралась тратить ее на войну со всем миром.
Я кивнула милорду в ответ и впервые заметила, как красивы его глаза, когда он спокоен и расслаблен, а он продолжил:
— Война, которую я начал, не могла завершиться ничем, кроме гибели всего, чего я желал. И я предложил брату заключить соглашение, потому что поверил в ваше существование, несмотря на свое неверие в пророчество. Вам никогда не победить меня, Лиина… — Милорд слегка наклонил голову и уже не отводил от меня своего взгляда. — Во время войны вы снились мне. Вы улыбались мне в моих снах и так заразительно смеялись, что я улыбался вам в ответ. Когда я просыпался, я помнил ваши глаза и ощущал нестерпимое желание прикоснуться к ним. Я чувствовал ваше присутствие даже наяву.
Его откровенные слова смутили меня. Никто прежде не говорил мне о моей улыбке или моих глазах. Да я и не считала себя красивой. Так, общее впечатление было положительным, но и только. И я вдруг ощутила сомнение, ибо никогда не покупалась на откровенную лесть, а его слова были больше похожи на ложь, чем на правду. И тогда эмоции поглотили меня и совершенно неожиданно для него, да и для себя тоже, я рассмеялась.
— Простите, милорд, но ваши слова — словно еще одна страница очередного любовного романа. В моем мире так называют истории о любви, написанные людьми. Никогда не любила их! Прочитала однажды пару книг, пытаясь разобраться в своем отношении, и поняла, что мне они неинтересны. Если ваши слова — это очередная игра, то я признаю, что и правила в ней ваши, но кто сказал, что я обязана играть по ним?
Я уже не смотрела на него, я смотрела на деревья, склонившиеся над водой искусственного озера, зеркальная поверхность которого отражала солнечные лучи. И серебристые блики над водой были слишком прекрасны, чтобы оставить их без внимания.
В эти мгновения милорд не был похож на правителя Элидии и я ощутила себя старше его. Но мои слова задели в нем что-то, ибо голос его прозвучал устало и тихо:
— Похоже, я пытаюсь быть с вами откровенным, но вы не в том настроении, Лиина.
Интонации в его голосе вдруг заставили почувствовать себя виноватой. В одном я была с ним согласна — откровенность заслуживала моего внимания. В мире милорда почти не лгали друзьям или врагам. И я сбавила обороты:
— Я думаю, ваше присутствие в моих снах оставило после себя недобрую память. Мне вы не улыбались в них никогда. Вы причиняли боль и я понимала почему. Я также понимаю ваше желание подчинить себе целый мир. Но сейчас вы говорите мне о моей улыбке так, словно мы очень близкие друзья, и потому я не верю вам.
Его лицо слегка изменилось и на нем проявился некий интерес и даже недоумение, словно я кинула ему пробный мяч, а он поймал его и теперь не знает, что с ним делать. Но «мяч» не удержался в его руках надолго и он «отправил» его мне со словами:
— Об этом я не подумал, Лиина! Но вы в определенной мере правы. Я ненавидел вас, когда вы смеялись. И чем чаще я видел вас, тем больше ненавидел. В какой-то момент я возненавидел даже себя, ощутив непреодолимое желание не просыпаться никогда. Я вдруг утратил вкус к битве и понял, что не смогу победить брата. И мое решение прекратить войну было принято мною, потому что я устал ненавидеть вас и самого себя.
Он вдруг резко встал и посмотрел на меня сверху вниз, вынуждая тоже подняться. Я встала и голова моя закружилась, а в глазах заструились серебристые змейки. Мне стало нехорошо, но милорд этого не заметил:
— Я не прошу вашего прощения за свое вмешательство в ваши сны, потому что они помогли мне понять, насколько вы сильны. Но они также помогли мне понять, что я могу стать для вас другом. В чем-то мы очень похожи, Лиина. Я могу быть очень терпеливым и хочу, чтобы вы это знали…
