Мы так часто пытаемся выдать желаемое за действительное, что находим друзей там, где их никогда не было. Возможно, так происходит потому, что большинство людей следует одному правилу: «Поступай с другими так, как с собой!». И мы слишком часто ошибаемся, ошибаемся и снова ошибаемся, но продолжаем верить людям, которые нам понравились, особенно с первого взгляда.
Вместе с тем, разочарование таится за каждым углом, поджидает нас в самый неожиданный момент, и все заканчивается, как обычно: предательством, разочарованием и гибелью самых прекрасных надежд. Неправда, что в наших глазах таится душа и ее можно разглядеть, лишь заглянув в них. Я увидела выразительные глаза человека, которому доверили мою безопасность, и я поверила им, не задумываясь. И я ошиблась в своем доверии.
Анжей исполнил приказ милорда и чуть не убил меня, но он точно уничтожил ту часть моей души, где жила любовь к нему, как к старшему брату. Моя привязанность к Анжею очень сильно отличалась от тех чувств, что я испытывала к принцу Дэниэлю, официально объявившему меня своей сестрой, равной ему по статусу. Рядом с Дэниэлем я терялась, словно смирение овладевало моей душой, наполняя ее искренним почтением. Дэниэль был принцем из рода небожителей, которому я верила беспрекословно, а мой Хранитель — земным человеком из плоти и крови, которому я доверяла, как брату. Я не была равной принцу Дэниэю и потому старалась изо всех сил не разочаровать его, но я была равной Анжею, ибо с ним я могла ощущать себя слабой и не бояться этих чувств.
Анжей лишил меня не только любви и привязанности к нему. Я слишком дорого заплатила за свою доверчивость, потому что забыла, что Анжей не просто мой Хранитель, а воин милорда, преданный ему, готовый пожертвовать собственной жизнью во имя спасения моей жизни, но не своей честью, ибо его честь служила милорду.
Когда Анжей ранил меня, я увидела, как его глаза потемнели от боли, но я до сих пор пытаюсь понять, чья это боль — моя или его? И если моя, то как она могла отразиться в его глазах и почему он бросил умирать меня под ночными звездами, зная, что я еще жива? А если боль была его, то простился ли он со мною или надеялся на мое спасение, оставляя живой?
Я забегаю вперед и теряю нить рассуждений и последовательность воспоминаний. Но я не виновата в том, что месяцы, проведенные у Магистра, показались мне очень долгими, а события тех дней яркими, но отрывочными. Они всплывают в моей памяти лишь нечеткими картинами отдельных воспоминаний.
Я помню, как Магистр беседовал со мной о моей безопасности, представляя Анжея. Помню, как часто я и Анжей покидали замок, чтобы осмотреть окрестности. Помню наш разговор о долге и о том, в чем он заключается.
Я снова вижу, как наши кони неторопливо идут по зеленой траве, а солнце печет, оставляя следы загара на обнаженных руках и плечах. И Анжей спрашивает меня о том, как долго я буду гостить в замке милорда. И я отвечаю ему, что это не зависит от моего желания. Чувство долга и ответственность заставляют меня оставаться в стенах замка и мне неизвестно, когда милорд посчитает исполненным этот долг.
Глядя на Анжея, я думала о том, что ответственность является неотъемлемой частью меня самой. И я сказала ему, что это тяготит меня, ибо ответственность всю жизнь диктовала мне свои условия, и я следовала им, не в силах себя изменить. Я сказала ему, что мы не свободны в своих желаниях и подчиненны долгу, который порой призывает нас в самый неожиданный момент. И Анжей дополнил мои слова, отметив, что долг — это не только ответственность, но и служение. Его долг, как Хранителя, означал служение мне и был равен ответственности за мою безопасность. Он сказал, что Хранитель всегда умирает раньше того, чью жизнь призван оберегать.
Я помню его слова и мне хочется верить в то, что его долг и ответственность не означали слепое повиновение милорду. Мне хочется верить в то, что я выжила, потому что Анжей не мог позволить умереть мне раньше него…
Почему-то милорд никогда не пытался сопровождать меня в моих маленьких путешествиях по его стране. Он всегда выделял мне охрану, продолжая заниматься своими делами, и подолгу отсутствовал в замке, не обременяя меня причинами своего отсутствия. И все же в какой-то момент он решил уделить мне свое внимание, занявшись моим обучением фехтованию и владению холодным оружием.
Однажды он привел меня в большой и достаточно просторный зал на первом этаже северного крыла замка, построенного уже после войны. Зал показался мне необычайно светлым для своих размеров, пока я не поняла, что при его строительстве архитектор расположил огромные зеркала и окна в такой последовательности, что солнечный свет не только проникал в окна, но и отражался от зеркал, дополнительно освещая все видимое пространство.
