Моей первой великой любовью была Коко. Чудесная, несравненная Коко! Чёрная! Блестящая! С золотыми глазами! Плыла, как пава! Я боготворил Коко издалека – из нашего сада, а жила она в нескольких домах от меня. Я был тогда юнцом, слишком незрелым, чтобы овладеть мастерством ухаживания за дамой. Всякий раз, когда Коко шла мимо, я отворачивался и «не замечал её», делая вид, что слишком занят игрой «Закинь жука в ворота», где воротами служила решётка для стока воды под тротуаром.
Так и не осмелился заговорить.
Но в один скучный донельзя день я сидел и смотрел с Элли старый фильм по телику. Там приятная золотоволосая девушка танцевала с мерзотным богатеньким гадом, который поспорил со своими дружками, что женится на ней. Со сцены за ними печально наблюдал симпатичный розовощёкий парень с лютней. Он был настолько беден, что до замка добирался на попутной повозке с сеном. Один из музыкантов услышал вздохи паренька и спросил, в чём дело. Наш герой указал на золотоволосую.
– Я влюбился, – чуть не зарыдал он. – Но увы мне! Этот человек богат, а я беден. Она никогда не станет моей.
– Да брось! – сказал приятель. – Трус красотку не завоюет!
И вот, когда музыка закончилась, бедный парень поймал красивую девушку за руку и увлёк за колонну. До чего ж здорово у него был подвешен язык! Он повёл речь о звёздах, и луне, и своём переполненном любовью сердце. Умру, мол, от горя, если вы меня отвергнете.
– Выходите за меня! – взмолился он. – Убежим нынче ночью! Станем мужем и женой.
Разумеется, Элли к концу фильма рыдала в три ручья. Мне и самому пришлось украдкой стянуть её скомканную салфетку, чтобы промокнуть подступившую слезу. «Трус красотку не завоюет, – сказал я себе. – Буду храбрым!»
Но судьба жестока. Когда я на следующее утро поспешил в сад Коко, её уже не было. Вся семья как испарилась. Остался пустой дом, пара вывесок «Сдаётся внаём», три переполненных контейнера с мусором и куча старого хлама.
Я посмотрел в конец улицы и увидел медленно удаляющийся фургон для перевозки грузов.
– Они переезжают в Хаддерфилдс, – объяснил Тигр, заметив, как я горестно машу лапой вслед фургону. – Ты не знал?
Нет, я не знал. И даже по прошествии стольких лет у меня ноет сердце, когда я вспоминаю о Коко.
Следующей была Тамара. Персидская кошка с серыми полосками и жестокими глазами. Я увидел её в ветеринарной клинике, и моё сердце дрогнуло. Семь недель я выслеживал её, пока не отыскал в элитной части города.
Она возглавляла местное Общество Борьбы за Права Котов. Похоже, они встречались каждый вечер. Добиться личного свидания не представлялось возможным, и мне пришлось вступить в общество, чтобы сидеть, любуясь крайне недовольной мордой Тамары, и слушать, как она скрипучим голосом выкликает требования общества.
– Мы, коты, требуем права гулять до утра!
Это было официальное собрание, и я поднял лапу.
– Зачем, у нас и так есть право гулять всю ночь. Даже те хозяева, у кого нет откидной дверцы для котов, обычно оставляют открытой форточку.
– Ну и что! – прервала меня Тамара. – Это просто везение. А нам нужно настоящее право.
Она перешла к следующему пункту в списке.
– Мы требуем права охотиться, чтобы нас потом за это не ругали.
Я вежливо покашливал в лапу, пока на меня не стали оборачиваться. Тогда я сказал:
– Оно у нас тоже есть. Никто не вынуждает нас приносить трупы домой и предъявлять хозяевам.
Тамара, как я заметил, решила меня игнорировать и перешла к следующему пункту.
– Мы требуем права залезать на кормушки для птиц.
Тут я начал терять терпение.
– Да кто вам мешает-то? – говорю. (В смысле, совсем, что ли, малахольные? Им в самом деле нужно разрешение?)
И снова ощущение, что меня не услышали. Словно мои слова были лёгким сквознячком, что пробежал над головами присутствующих.
Тамара сказала:
– Мы требуем права находиться на дереве столько, сколько захотим, чтобы нас не понуждали слезть и не бежали за лестницей.
– Люди просто пытаются помочь, – объяснил я. – Они думают, что вы застряли.
– Застряли? – Если бы взгляды могли обжигать, от меня бы уже шёл дым. Вот теперь Тамара рассердилась по-настоящему. – В каком смысле – застряли? Как до такого можно додуматься?
– Среди двуногих ходит слух, что нам гораздо проще лезть вверх по стволу, чем вниз, у нас, мол, когти так устроены.
– Какая чушь! – взорвалась Тамара. – Они что, находили на деревьях скелеты кошек, умерших с голоду?
– Нет. Но, честно говоря, люди славятся своим скудоумием.
– Ладно, – фыркнула на меня Тамара. – Следующий пункт на повестке – хозяева! Мы, коты, требуем права жить сами по себе и никому не принадлежать.
Остальные участники собрания согласно закивали.
– Да! Мы не вещи, чтобы нами владеть!
– Ни за что!
– Это нечестно!
– Принадлежать, вот ещё!
– Пф-ф-ф!
Все радостно поддакивали. Я был единственным, кто внёс ложку дёгтя в бочку мёда.
