Ариф, должно быть, объяснил, на что ветеринар сказал:
– Тебе нужен кот?
Что, простите? Он что, с каким-то психом разговаривает? Кому ни с того ни с сего может понадобиться кот? Мы же, коты, вроде не делаем ничего полезного. Кормить нас – серьёзные затраты. Мы портим мебель. Делаем что хотим.
Я ещё раз вас спрошу. Кому может понадобиться кот?
Однако Арифу явно понадобился, потому что дальше я услышал, как ветеринар звонит мисс Уиппи спросить, не возражает ли она, чтобы он одолжил меня другому ветеринару, его знакомому.
– Всего на полчаса, и должен вам сказать, ваш Кискинс идеально подойдёт.
Слыхали? Идеально подойдёт, так-то.
Очевидно, мисс Уиппи дала согласие. Должен признаться, когда спустя пять минут мы встретились в парке с Арифом, я уже весь раздувался от важности.
– Смотри за ним в оба! – предупредил ветеринар, вручая Арифу клетку. – Настроение у него буйное. Но сегодня я обязательно должен нашпиговать его уколами, он завтра летит в Испанию.
– Улетит, если самолёт оторвётся от земли!
Шутки я не понял, но они посмеялись, после чего ветеринар вернулся в машину.
– Поаккуратней с ним, – предупредил он Арифа, заводя двигатель. – Кот ужасно агрессивный, так что ни при каких обстоятельствах не вздумай открывать клетку!
Ну спасибо! А где же твоё «идеально подойдёт», интересно знать?
Ариф оказался совершенно бестолковым носителем. В смысле, клетку он нёс ужасно, меня качало и кидало от стенки к стенке, как в бурю на корабле. Я отплатил чем мог: плевался, и высовывал сквозь прутья лапу с когтями, и вытянул столько нитей из его свитера, что меня было почти не видать за шерстяной паутиной на клетке.
Но делал я всё это без огонька. Ибо сердце моё печалилось. Вы меня знаете. Я не из тех, кто готов погрузиться в пучину отчаяния и бояться всего неизвестного. Но признаюсь, я был крепко огорчён. Ведь я уже строил надежды: о лучшей жизни, о доме посимпатичней и более приятной компании. О людях, которые оценят меня по достоинству. Которые увидят во мне того красивого, храброго, изобретательного кота, каким я и являюсь.
А поглядите на меня теперь. Застрял в клетке. Скоро в меня всадят ужасные, бесполезные, бессмысленные уколы. И вообще одалживают кому попало, будто я какая-то ржавая стремянка или моток проводов для подзарядки аккумулятора в машине.
Это не считая оскорблений. Элли никогда в жизни не называла меня «ужасно агрессивным» или «буйным». Вместо этого она использовала такие слова, как «энергичный», «живенький». Она никогда меня не одалживала, не мотала в клетке, не заворачивала, как сосиску, в розовое махровое полотенце. И не грозила навсегда увезти в Испанию, за тридевять земель от старых друзей.
Друзья! Дорогой мой Тигр! Весёлая Белла! Милая Снежинка! Где они сейчас, мои товарищи?
Дурачатся, небось, как всегда, на Акация-авеню.
Веселятся на полную катушку.
Без меня.
Ох, зачем только я так разобиделся и удрал! Зачем позволил прогнать себя какому-то ворчуну, Мистеру Рад-Видеть-Удаляющийся-Хвост-Этого-Кота? Как глупо было с моей стороны ревновать к пушистому комочку-котёнку и даже к человеческому детёнышу!
А детёныш-то, детёныш! Ведь эта малявка, скорей всего, смеялась не надо мной. Просто ей было весело со мной, вот и смеялась.
А это две большие разницы.
Как же я ошибался! И винить в этом некого, кроме самого себя и собственной глупости. А теперь надежд на спасение нет. Ни одной.
И вдруг сквозь путаницу шерстяных ниток на клетке я увидел снаружи что-то знакомое.
Да! Продуктовая лавка миссис Пэтл. (Она ненавидит, когда я дрыхну на её овощах.) А вот, кажется, и пиццерия. (Нет нужды спрашивать. Мой заказ – пепперони.) Потом я сообразил, что мы, наверное, около школы Элли, потому что увидел охранницу. (После той битвы на школьном дворе, когда шерсть летела по всей округе, она при виде меня всякий раз шикает: кыш, мол.)
Сзади раздались голоса. Это дети весело болтали на переходе.
– Что у тебя в коробке?
– Это Генри, палочник. А у тебя в банке?
– Берта, пчела.
– Я видел, Джордж несёт кролика.
– А Сурина – мышку.
У меня подскочило сердце. Четверг! Вечернее шоу «Моё замечательное домашнее животное». Так может, Элли здесь пройдёт? Я бы громко заорал, вдруг она узнает мой голос. Вдруг меня спасут!
Но мои надежды тут же испарились. Я услышал:
– Жалко бедную Элли, правда?
– Нашу Элли? Почему бедную? Разве она сегодня не придёт?
– Нет. Разве ты не слышала? Её домашнего любимца похитили.
– Кого, Таффи? Замечательного котика, о котором она болтала не переставая?
– Да. Его.
– Она говорила, он такой красивый.
– И сильный.
– И умный.
– Она по нему так скучает! Потратила все свои сбережения на листовку «Потерялся кот» и раздаёт её по всему городу.
– Может, она сегодня всё-таки придёт, чтобы раздать листовки собравшимся?
– Может. Но вряд ли. Представь, каково ей будет смотреть на наших зверят и нас, таких счастливых. Нет, не пойдёт она. Даже ради своего любимого Таффи.
– Ох, Элли. Бедняжка!
У меня сердце упало. Если Элли не отважится прийти, то и Таффи несдобровать!
