— Я думаю, что свадьба нашего принца все же состоится, — в повисшей тишине сказал один из нандиров, сидящих у костра и глазеющих на нас. Не нужно было обманываться, считая, что тени могли скрыть нас от их взглядов, эльфы прекрасно видели в темноте. Но дело было совсем не в них. Принц не мог позволить себе дать мне надежду, не мог сейчас подарить мне свой страстный поцелуй. Без согласия Его Величества Феларфиндора он не мог связать свою судьбу с судьбою человека. Мы оба понимали это и сейчас мы без труда читали в глазах друг друга любовь, которой не могли пока отдаться.
— Ты споешь для меня?
— Да… мой милый.
Когда Алвар встал и помог мне подняться, воины разочарованно вздохнули, мы молча вернулись к общему костру.
Может, мы и не могли сейчас слишком многого, но наши руки как бы невзначай соединились друг с другом. Мы знали, что не одиноки больше.
Это была настоящая весна в моей душе.
Алвар расчесывал свои волосы, когда я, все еще зевая, подошла к общему костру, для меня поставили новую палатку, но этой весенней ночью мне плохо спалось. При виде меня Владыка эльфов улыбнулся, а я привычно низко поклонилась ему. Ни Мэльира, ни Деворы сегодня видно не было, и вряд ли что-либо могло вытащить их из палатки, кроме, пожалуй, боевой тревоги.
Нандиры уже с самого утра что-то наигрывали и горячо спорили насчет строк для новой баллады о принце и его приключениях. Они хотели первыми сложить ее, и у них получалось уже очень и очень неплохо, но эльфы в музыке и пении признавали только совершенство, тем более сам принц сидел прямо перед ними.
Было пасмурно и в воздухе чуть пахло дождем, но он обошел наш лагерь, пройдясь по скалам и окрасив их в хмурый темно-пепельный цвет.
Алвар, сияя своими загадочными глазами, подозвал меня к себе, и я робко и все еще сонно подошла поближе. Последние остатки сна как рукой сняло, когда вдруг он протянул мне свой гребень. Я ошеломленно взяла у него из рук изящную вещицу, украшенную сапфировыми цветами, она была сделана из чистейшего серебра в виде веточки эналарда, и осталась стоять не в силах пошевелиться.
Принц лишь тепло улыбнулся и развернулся ко мне чуть боком, расправляя спутанные волосы. После не очень-то приятной поездки, ночи в плену у людей и многочасового бега, они были сильно запутаны. Едва ли не теряя сознание от глубоких и смешанных чувств, я осторожно коснулась его густых прядей и только тут заметила, что нандиры перестали играть. Они, позабыв, наверное, все свои строки, смотрели на нас, раскрыв рты, и долго не могли выйти из оцепенения.
Я, присев чуть позади подле Алвара, с любовью и всей нежностью, на которую были способны мои пальцы, принялась за дело. И только в процессе я поняла, как много скрывал в себе этот ритуал, это было некой особой близостью, не эмоциональной и даже не физической, эта новая близость рождалась из двух предыдущих, но была в то же время чем-то еще. Нежные прикосновения моих рук доставляли ему удовольствие, которое окутывало нас, мы будто погрузились в облако тепла и окрыляющей любви, той весны, что рождалась глубоко внутри. Эльфы называли любовь весною, наверное, потому, что душа будто пробуждалась от многолетнего сна и получала новое рождение. Мои губы чуть растянулись в счастливой улыбке, а руки стали чуть более смелыми, и оттого еще более нежными. Алвар расправил свои могучие плечи, и светлая улыбка озарила его красивое лицо.
Мне очень хотелось продлить эти минуты, последняя прядь уже была распутана полностью, но я все еще нежно поглаживала его волосы, наслаждаясь каждым прикосновением, чувствуя единение наших душ в этом особом ритуале.
Но, увы, это не могло длиться вечно, я со смущенной улыбкой вернула ему гребень, и его благодарный взгляд озарил меня до самого глубокого закоулка души.
— Спасибо, — каким-то неземным голосом сказал Алвар, и поднялся, усадив меня на свое место.
Когда я поняла, что меня ожидает, я успела передумать кучу всяких мыслей за какое-то мгновение — одна хуже другой. Что мои волосы также страшно запутаны, что я не мыла их с… мне даже сейчас и не вспомнить, что они далеко не пахнут благовониями и вообще, наверное, и выглядят не очень… Но первое же его прикосновение развеяло все мои страхи, тревоги, да и, надо сказать, мысли вообще и чуть не заставило мое сердце выскочить из груди. Его пальцы, хоть и сильные, были невероятно заботливыми и нежность чувствовалась в каждом его движении.
Нандиры больше не играли, они смотрели на нас, чуть слышно переговариваясь друг с другом, иногда используя знаки. Я слышала их, но не понимала ни слова, хотя звучал эльфийский. Сейчас я не признала бы и родной речи, вновь погружаясь в воздушное облако весны и любви.
Эти переживания не были похожи ни на что, что мне доводилось когда-либо испытать. Никогда бы не подумала, что прикосновениями можно сказать так много!
