С тех пор мы стали с ним очень хорошими друзьями, как это ни странно. Мы часто сражались друг с другом, и юный эльф говорил, что в бою я непредсказуема, хоть мне и редко доводилось выходить победителем, если уж честно. Но ему нравилось учить меня. Мне тоже было интересно с ним сражаться, боевой тренажер не ухмыльнется и не сделает обманного движения с подсечкой, повалив тебя на землю. Он учил меня не так, как Танарт. Если тренер видел дыру в защите — он просто бил туда, из-за чего я училась молниеносно реагировать и отражать удары. А Фердис вставал в точно такую же стойку и показывал, как легко я могу его поразить. Благодаря ему я увидела себя со стороны, и мы оба многое освоили в наших поединках.
Молодой воин иногда изображал из себя безобразного орка, скорчив рожу и нападая прямолинейно, размашисто и с напором, копируя их примитивный стиль сражения. Но стоило только ему произнести несколько фраз на их рычащем и хрюкающем языке или издать боевой клич северного племени Ыглаха, как я начинала хохотать и не могла отбить уже больше ни одной атаки. Это был его любимый способ развеселить меня, поскольку с каждой проходившей минутой день свадьбы Его Высочества был все ближе. А я упражнялась на Фердисе в своих знаниях эльфийского, тогда хохотать начинал он и еще неизвестно, кто из нас смеялся громче.
Но еще большими друзьями мы стали с Танартом, он проникся ко мне какой-то отеческой заботой. Даже другие эльфы, казалось, начали смотреть на меня иначе, видя отношение ко мне того, кого чуть ли не боготворили. С лица Танарта пропало выражение холодного равнодушия, когда он обращался ко мне, иногда мне казалось, что он уж слишком оберегает меня, чем всегда напоминал мне моего отца, а мне иногда так не хватало его.
Я очень часто вспоминала свою семью, я потеряла родителей, и не знала, где сейчас мой бедный брат, куда занесла его дорога судьбы. Телосложением он не очень уж годился в солдаты. Разве что он умел немного стрелять из лука, да и лучник из него был тоже не очень.
Быть может, он уже лежал в сырой земле со стрелой в груди, а может, он сошел с ума, когда вернулся домой и, увидел, что он там оставил.
Я всегда вспоминала его в молитвах к Небесному Богу и просила хранить Фейна на его дорогах, если он еще был жив.
После того, как Фердиса поставили на ноги, Мэльир пригласил меня на ужин в свой дом. Ему хотелось сделать что-то для меня и, зная, как я интересуюсь жизнью и обычаями эльфов, он заманил меня рассказами о песнях эралвё, что они будут петь вечером.
Ели они редко, быть может раз в неделю, а то и реже, собираясь за ужином всей семьей. Но очень любили золотистый напиток из нектара цветов алотэль, который, будучи производным от этого названия, назывался очень просто — «тэль». Они пели песни и даже танцевали, иногда на таких вечерах присутствовали несколько семей. Честь спеть первую песню выпадала Эрали, который выбирался членами семьи и обычно обладал самым красивым голосом.
А я всегда мечтала послушать песни эльфов, к тому же это было куда более заманчиво, чем тащиться в обеденную для рабов и ловить на себе испепеляющие взгляды.
— Голоса членов одной семьи всегда очень созвучны друг с другом, — рассказывал мне Мэльир, когда мы шли после тренировок к его дому — На ежегодном празднике Тинае эралвё многие эльфы получают возможность спеть друг с другом. Если голос эльфа и эльфийки сливаются в один — значит, судьба соединила их, эралвё не ошибается, они идеально подходят друг другу. Иногда так находят себе пару.
— А как еще можно узнать того, кто предназначен тебе судьбой?
Танарт на секунду задумался, затем улыбнулся.
— Нужно посадить цветок вдвоем в мертвой земле. Если он будет жить и цвести — это судьба. Но такие проверки рискуют делать немногие.
— А почему? — мое сердце затрепетало, когда я вспомнила тот самый цветок, который я посадила, а Алвар полил, там, где умирает жизнь. Как бы найти повод пробраться туда и взглянуть — что же с ним стало…
— Если растение приживется и продолжит цвести — это будет настоящей радостью. А если нет? Тогда это удар в самое сердце, это нелегко пережить тем, кто искренне любит.
Тем, кто любит.
Но осторожней, Марта, остановись, пока твои мысли не зашли слишком далеко, и пока не свели тебя с ума. Надо выкинуть это из головы. Нужно забыть про храм, про цветок и вообще про всякое такое. Принц обручен и женится уже через две недели. Не надо более терзать свое сердце пустой надеждой.
