После встречи с Мартой Оттер я несколько месяцев пребывала в оцепенении. В то Рождество, чтобы утешить меня, Майк О’Келли принёс мне корзинку, прикрытую клетчатым кухонным полотенцем. Откинув ткань, я нашла белую собачку размером с грейпфрут, мирно спящую на другом таком же кухонном полотенце. «Её зовут Дейзи, но ты можешь назвать её по-другому», — сказал мне ирландец. Я безумно влюбилась в Дейзи, прибегала из школы, чтобы как можно дольше с ней побыть, она была моей наперсницей, подружкой, моей игрушкой, спала со мной в кровати, ела из моей тарелки и жила, в основном, у меня на руках, поскольку не весила и двух килограммов. Это животное действовало на меня успокаивающе и делало настолько счастливой, что о Марте Оттер я более не думала. Где-то через год у Дейзи случилась первая течка — инстинкт, победивший даже её скромность, и собака убежала на улицу. Далеко ей убежать не удалось, поскольку вылетевшая из-за угла машина вмиг сбила её насмерть.
Моя Нини, не в силах сообщить мне об этом, известила о случившемся моего Попо, который прервал работу в университете и отправился забирать меня в школу. Меня вызвали с урока и, когда я увидела, что дедушка меня ждал, то узнала о произошедшем прежде, чем он успел сказать хоть слово. Дейзи! Я видела её бегущей, видела и автомобиль, видела мёртвое тело маленькой собачки. Мой Попо обнял меня своими огромными руками, прижал к груди и заплакал вместе со мной.
Мы положили Дейзи в коробку и похоронили её в саду. Моя Нини хотела завести ещё одну собаку, максимально похожую на мою любимицу, но мой Попо сказал, чтобы она думала не о том, кем теперь заменить Дейзи, а о том, как жить дальше без неё. «Я не могу, Попо, я её так любила!» — безутешно рыдала я. «Эта любовь лишь в тебе, Майя, а не в Дейзи. Ты можешь дать её другим животным, а то, что причитается мне, дать и мне», — ответил мне мудрый дедушка. Этот урок о горе и любви служит мне и сейчас, поскольку правда в том, что я любила Даниэля больше себя самой, но не больше, чем моего Попо и Дейзи.
Новости плохие, очень плохие — «дождь идёт лишь на мокрой дороге», как говорят здесь, когда наваливаются несчастья; сначала Даниэль, а теперь и это. Как я и боялась, ФБР напало на мой след и офицер Арана добрался до Беркли. Это не означает, что он появится и на Чилоэ, говорит Мануэль, чтобы меня успокоить, но я сильно напугана, поскольку если офицеру не надоело искать меня ещё с прошлого ноября, он не отступится сейчас, когда нашёл мою семью.
Арана появился в дверях дома моих бабушки и дедушки в штатском, но помахивая в воздухе своим удостоверением. Нини была на кухне, и мой папа пригласил его войти, думая, что речь шла о чём-то, связанном с правонарушителями Майка О’Келли. Бабушка была неприятно удивлена, узнав, что Арана расследовал дело о фальшивых деньгах и хочет задать несколько вопросов Майе Видаль, вымышленной Лауре Баррон. Дело практически закрыто, добавил офицер, но девушка по-прежнему в опасности, и он обязан защищать её. Испуг, охвативший мою Нини и моего папу, был бы куда сильнее, не расскажи я им, что Арана — порядочный полицейский и всегда относился ко мне хорошо.
Моя бабушка спросила, как он меня нашёл, и Арана без проблем объяснил, поскольку был горд своим «нюхом настоящей ищейки», как Нини прокомментировала в сообщении Мануэлю. Полицейский начал с самой простой подсказки: компьютера отделения полиции, где просмотрел списки пропавших без вести девушек в стране за 2008 год. Искать данные за предыдущие годы не было необходимости, поскольку, познакомившись со мной, офицер понял, что я беспризорничала не слишком долго: уличные подростки быстро приобретают безошибочно узнаваемый отпечаток беспомощности. В списках были дюжины девочек, но он ограничился теми, кому было от пятнадцати до двадцати пяти лет, проживающими в Неваде и соседних штатах. К большинству дел прилагались фотографии, хотя некоторые были относительно не новыми. Арана хорошо запоминал лица и смог сократить список до четырёх девочек, одна из которых привлекла его внимание, поскольку объявление о её пропаже совпадало с датой знакомства с предполагаемой племянницей Брэндона Лимана: июнь 2008. Изучив фотографию и предоставленную информацию, полицейский пришёл к выводу, что именно эту Майю Видаль как раз и искали — вот так он узнал моё настоящее имя, мои данные и адрес академии в Орегоне и моей семьи в Калифорнии.
Оказалось, что мой папа, вопреки моему предположению, искал меня месяцами и разместил мои данные во всех полицейских участках и больницах страны. Арана позвонил в академию, поговорил с Анджи, выяснив недостающие подробности, и таким образом вышел на старый дом моего отца, новые жильцы которого дали ему адрес разноцветного особняка моих бабушки и дедушки. «Повезло, что дело поручили именно мне, а не другому офицеру, поскольку я убеждён, что Лаура или Майя, — девочка хорошая, и я хочу помочь, пока всё не слишком усложнилось для неё. Я намерен доказать, что её участие в преступлениях было незначительным», — сказал им офицер в конце своего объяснения.
