Огромное присутствие моего Попо, его сокрушительный юмор, безграничная доброта, его невинность, его живот, на котором он качал меня, и его нежность, наполняли моё детство. У него был громкий смех, рождённый в недрах земли, он поднимался на ноги и весь трясся. «Попо, поклянись мне, что никогда не умрёшь», — требовала я от него как минимум раз в неделю, и он неизменно отвечал: «Клянусь, я всегда буду с тобой». Он старался рано возвращаться из университета, чтобы провести немного времени со мной, прежде чем уйти в свой кабинет с книгами по астрономии и звёздными картами, готовиться к занятиям, проверять контрольные работы, проводить исследования, писать. Его посещали ученики и коллеги, и все вместе запирались до рассвета и обменивались блестящими и невероятными идеями, пока их не прерывала моя Нини в ночной рубашке и с большим термосом с кофе. «Что-то твоя аура стала мутиться, старик. Разве ты не помнишь, что в восемь у тебя занятия?», и она принималась разливать кофе и подталкивать посетителей к двери. Доминирующим цветом ауры моего дедушки был фиолетовый, очень, кстати, ему подходящий, поскольку это цвет чувствительности, мудрости, интуиции, психической силы и дальновидности. Это была единственная возможность для моей Нини попасть в кабинет; я же, в свою очередь, имела туда свободный доступ, у меня даже был свой стул и угол стола для выполнения домашних заданий под мягкий джаз и витающий здесь запах трубочного табака.
По словам моего Попо официальная система образования тормозит развитие интеллекта; учителей нужно уважать, но не обращать на них внимания. Он называл лишь Да Винчи, Галилея, Эйнштейна и Дарвина, только чтобы обозначить четырёх гениев западной культуры, хотя существует и множество других, как, например, арабские философы и математики, Авиценна и Аль-Хорезми, которые подвергли сомнению знания своего времени. Если бы люди воспринимали глупости, которым их учат взрослые родственники, они бы ничего не изобрели и не открыли. «Твоя внучка не Авиценна, и если она не учится, девочке придётся зарабатывать на жизнь, жаря гамбургеры», — возмущается моя Нини. Но у меня были другие планы, я хотела стать футболистом, вот уж они точно зарабатывают миллионы. «Это только мужчины, глупая девчонка. Ты знаешь хотя бы одну женщину, которая зарабатывает миллионы?» — аргументировала бабушка и немедленно обрушилась на меня с оскорбительной речью, начинавшейся в области феминизма, плавно переходящей в область социальной справедливости, и завершавшейся тем, что для игры в футбол мне для начала нужно иметь волосатые ноги. Затем, в уединённой беседе, дедушка объяснил мне, что не спорт является причиной избыточного оволосения женщин, а гены и гормоны.
В первые годы я спала с бабушкой и дедушкой, сначала между ними, а затем в спальном мешке, который мы хранили под кроватью, и мы все трое делали вид, что не знаем о его существовании. Поздним вечером мой Попо приводил меня в башню, чтобы наблюдать бесконечное пространство, усеянное огнями, — вот каким образом я научилась различать приближающиеся голубые звёзды и удаляющиеся красные, скопления галактик и сверхскопления, представляющие собой ещё более огромные структуры, которых, на самом-то деле, миллионы и миллионы. Он объяснял мне, что солнце — это небольшая звезда среди ста миллионов звёзд на Млечном Пути и что наверняка были миллионы других вселенных, которые мы сейчас можем наблюдать. «То есть, Попо, мы с тобой меньше песчинки», — таковым было моё логическое заключение. «Тебе не кажется удивительным, Майя, что эти песчинки могут породить чудо вселенной? Астроному нужно чуть больше поэтического воображения, нежели здравого смысла, потому что великолепная сложность вселенной не поддаётся каким-либо измерениям с объяснениями, её можно лишь интуитивно понять». Он рассказал мне о газе и звёздной пыли, образующих прекрасные туманности, настоящие произведения искусства, замысловатые мазки великолепных цветов на небе, как рождаются и умирают звёзды, о чёрных дырах, пространстве и времени. Также поведал и о том, каким образом, возможно, возникло всё в результате Большого взрыва, неописуемого взрыва, и о фундаментальных частицах, которые соединились в первые протоны и нейтроны, и подобным образом, во всё более сложных процессах рождались галактики, планеты, сама жизнь. «Мы произошли от звёзд», — говорил он мне обычно. «И я о том же», — добавляла моя Нини, думая о гороскопах.
