В этот день я позавтракала очень рано и не захотела поесть с Феджевиком в полдень, поэтому теперь ощущала пустоту в животе, но всё же решила приберечь свои монеты для телефонного разговора. Я зашагала в противоположном направлении, удаляясь от источаемого различными казино света, от толпы, от фантастического блеска светящихся знаков, от каскадного шума транспорта. Одурманивающий город исчез и уступил место другому — тихому и мрачному. Бесцельно блуждая по улицам, дезориентированная, я вышла на сонную улицу, села на скамейку крытой автобусной остановки, опёрлась на собственный рюкзак и вознамерилась немного отдохнуть. Уставшая и вымотанная, я заснула.
В скором времени меня разбудил незнакомец, тронув меня за плечо. «Могу ли я отвести тебя к тебе же домой, спящая красавица?» — спросил он меня тоном, каким подчиняют себе лошадей. Мужчина был низкого роста, очень худым, со сгорбленной спиной. Его лицо, обрамлённое жирными, точно солома, волосами, напоминало заячью морду. «Ко мне домой?» — повторила я, несколько смущаясь. Незнакомец протянул мне руку, улыбаясь и обнажая свои зубы в пятнах, и назвал своё имя: Брэндон Лиман.
В ту нашу первую встречу Брэндон Лиман был одет целиком и полностью в цвет хаки: рубашка, брюки со множеством карманов и ботинки на резиновой подошве. У него был обнадёживающий посетителей вид смотрителя парка. Длинные рукава закрывали татуировки на тему боевых искусств и синяки от игл, которых я до поры до времени так и не видела. Лиман отсидел два срока в тюрьме, его искала полиция по нескольким штатам, но в Лас-Вегасе он чувствовал себя в безопасности и считал его своим временным логовом. Брэндон употреблял героин, был вором и спекулянтом — ничто не отличало его от многих таких же в этом городе. Он ходил вечно настороже и не отступал от своих привычек вовсе не потому, что был склонен к насилию. В случае необходимости Лиман всегда мог рассчитывать на двух головорезов — Джо Мартина из штата Канзас и Китайца, некоего перенёсшего оспу, филиппинца, с которым познакомился ещё в тюрьме. Брэндону Лиману было тридцать восемь лет, хотя выглядел он на все пятьдесят. В нынешний четверг он вышел из сауны, которая была одним из удовольствий, что он себе позволял, не ради аскезы, а для достижения состояния полнейшего равнодушия ко всему, за исключением, пожалуй, его белокожей женщины, его снежинки, его королевы, его сладкой брюнетки. Он только что принял дозу внутривенно, отчего и чувствовал себя свежим и бодрым, полном готовности начать привычный ночной обход владений.
Из салона своей машины, пикапа похоронного вида, Лиман увидел, как я клевала носом на уличной скамейке. Как Брэндон описывал это мне позже, он доверял своему инстинкту судить людей и, надо сказать, это чутьё выручало его в работе — я же привиделась ему необработанным алмазом. Он прогулялся по округе, ещё раз медленно прошёлся передо мной и подтвердил своё первое впечатление. Мужчина подумал, что мне лет пятнадцать, поэтому я слишком молода для его целей, однако он был не в том положении, чтобы требовать слишком многого, поскольку искал кого-то вроде меня вот уже несколько месяцев. Лиман остановился в пятидесяти метрах, вылез из машины, приказал своим приспешникам исчезнуть, пока не позовёт, и подошёл к автобусной остановке.
— Я до сих пор толком не ел. Тут в трёх кварталах есть какой-то «Макдоналдс». Ты не против составить мне компанию? Я тебя приглашаю, — предложил он мне.
Я проанализировала ситуацию в считанные секунды. Недавний опыт с Феджевиком сделал меня подозрительной, хотя этот мужчина в форме какого-то исследователя не вызывал ни малейшего опасения. «Пошли же!» — настаивал он. Немного сомневаясь, я всё же последовала за ним, но как только мы свернули за угол, и вдалеке показалась вывеска «Макдоналдс», не смогла и дальше сопротивляться искушению: я была голодна. Всю дорогу мы шли и болтали, и я закончила на фразе, что я недавно прибыла в город, здесь, можно сказать, проездом и намерена вернуться в Калифорнию, как только дозвонюсь своей бабушке, которая вышлет мне денег на дорогу.
— Я бы, конечно, одолжил свой мобильный телефон, чтобы ты ей позвонила, но в нём села батарейка, — сказал мне Лиман.
— Спасибо, но я в любом случае не смогу позвонить ей до утра. Сегодня моей бабушки просто нет дома.
В «Макдональдсе» было несколько посетителей да человека три обслуживающего персонала: одна негритяночка-подросток с накладными ногтями и двое латиноамериканцев, причём один из них с висящим поверх рубашке образом Святой Девы Гваделупской. Запах жира лишь возбудил во мне аппетит, и вскоре двойной гамбургер с жареной картошкой вернул мне прежнюю самоуверенность, а также прибавил устойчивости в ногах и ясности в мыслях. И мне уже не казалось таким срочным делом звонить своей Нини.
— В Лас-Вегасе полно развлечений, — заметила я с набитым ртом.
— Город грехов, так его и называют. Ты ещё не назвала мне своего имени, — сказал Лиман, не попробовав еды.
— Сара Ларедо, — наскоро брякнула я, лишь бы только не говорить незнакомцу своего настоящего имени.
