Брэндон Лиман заверил меня в том, что способен удовлетворить любой каприз своих клиентов, будь то ребёнок нескольких лет от роду, опытный соблазнитель или добытая для экстремиста автоматическая винтовка, хотя в данных словах было больше хвастовства, нежели фактов: я никогда не видела ничего подобного. Что действительно происходило на моих глазах, так это незаконный оборот наркотиков и перепродажа краденых вещей, надо сказать, дела не стоящие ровным счётом ничего в сравнении с другими, проворачивающимися в городе совершенно безнаказанно.
По квартире бродили проститутки различного класса в поисках наркотиков — некоторые, судя по внешнему виду, брали дорого за свои услуги, иные находились на последней стадии нищеты, были и платившие наличными, другие записывали в кредит, а временами, в отсутствии главаря, плату натурой взимали и Джо Мартин с Китайцем. Доход Брэндона Лимана рос и за счёт кражи машин подсаженных на крэк бандой несовершеннолетних, впоследствии он переделывал автомобили в тайном гараже. Там Лиман ставил новые номера и продавал в других штатах, что также позволяло и ему менять своё средство передвижения раз в две-три недели, а, значит, и избегать возможности быть вычисленным по этой примете. Всё содействовало лишь увеличению его волшебной пачки банкнот.
— С твоей несущей золотые яйца курицей у тебя уже мог бы быть пентхаус вместо нынешнего свинарника, самолёт, яхта, да всё, что бы только ни захотел… — упрекнула его я, когда из свинцовой крыши хлынул поток вонючей воды, и нам пришлось пользоваться находящимся в спортзале душем.
— Хочешь яхту в Неваде? — удивившись, спросил он меня.
— Нет же! Всё, что я прошу, это приличная ванная комната! Почему бы нам не переехать в другое здание?
— Меня и это вполне устраивает.
— Тогда ради Бога, вызови сантехника. И заодно мог бы кого-нибудь нанять, чтобы здесь убрались.
И он громко рассмеялся. Мысль о том, что нелегальный эмигрант наводит порядок в банде преступников и наркоманов, показалась Лиману поистине уморительной. На самом деле, Фредди был ответственен за уборку, которая являлась одновременно и предлогом для предоставления ему жилья. Хотя мальчик ограничивался тем, что лишь выкидывал мусор да избавлялся от различного рода улик, сжигая последние в бочке с бензином. Пусть у меня и нет ни малейшей тяги к работе по дому, порой и мне приходилось одевать резиновые перчатки и прибегать к помощи моющих средств, ведь если я хотела жить там и дальше, у меня просто не было иного выбора. Однако оказалось совершенно невозможным бороться с разрушением и грязью, оставлявшими неумолимое зловоние буквально на всём. Таковая обстановка волновала только меня, остальные вообще ничего не замечали. Для Брэндона Лимана нынешняя квартира была лишь временным жильём, он собирался изменить образ жизни, как только освободится от тайного бизнеса, который наладил вместе со своим братом.
Мой шеф (Лиману нравилось, чтобы я его так называла) по его же собственному объяснению много чем был обязан своему брату. Его семья жила в Грузии. Мать бросила их ещё детьми, отец умер в тюрьме, возможно, что и был там убит, хотя по официальной версии совершил суицид, и тогда старший брат взял на себя ответственность за Брэндона. Адам никогда не работал честно, но и не имел при этом никаких проблем с законом, в отличие от младшего брата, который уже в тринадцать лет состоял на учёте как малолетний преступник. «Тогда нам пришлось расстаться, чтобы я никак не навредил Адаму своими проблемами», — признался мне Брэндон. По взаимной договорённости молодые люди решили, что штат Невада стал бы для них идеальным местом с более чем ста восьмьюдесятью казино, открытых и днём, и ночью, где наличные деньги ходят из рук в руки с головокружительной скоростью, а также с идеальным количеством коррумпированных полицейских.
Адам вручил своему брату пачку удостоверений личности и паспортов на разные имена, которая вообще-то могла оказаться крайне полезной, а также денег на раскрутку дальнейшего бизнеса. Ни один из них не пользовался кредитными картами. В редкие моменты нашего с ним непринуждённого разговора Брэндон Лиман рассказал мне, что никогда не был женат, старший брат — был его единственный друг, а нежные чувства он питает только к племяннику, сыну Адама. Шеф показал мне семейную фотографию, на которой были запечатлены его брат, человек кряжистый и лихой, сильно отличающийся от него самого, пышка-невеста и племянник, милый бутуз по имени Хэнк. Несколько раз мы вместе ходили выбирать электронные игрушки, которые чуть погодя отправили Хэнку, очень дорогие и, надо сказать, малоподходящие для двухлетнего малыша.
