Наркотики считались лишь развлечением для туристов, приезжающих в Лас-Вегас на выходные, чтобы развеять скуку и испытать удачу в различных казино. Они же были и единственным утешением проституток, бродяг, нищих, воров-карманников, главарей банды и прочих несчастных субъектов, кучковавшихся в занимаемом Лиманом здании и готовых за дозу продать свои последние человеческие качества. Иногда они приходят без гроша и начинают умолять до тех пор, пока он не даст им хоть сколько-нибудь из милости или чтобы просто поддержать их на плаву. Иные уже идут вместе со смертью, и таковых вообще не стоило спасать, ведь несчастных рвёт кровью, их бьют судороги, и они попросту теряют сознание. Подобных субъектов Лиман просто выбрасывал на улицу. Хотя некоторые были поистине незабываемые личности, как, например, молодой человек из Индианы, выживший после взрыва в Афганистане и, в конце концов, оказавшийся в Лас-Вегасе, даже не помнивший своего имени. «Ты теряешь ноги, за что тебе дают медаль, но когда теряешь разум, тебе не дают ровным счётом ничего», — повторял он эти слова, точно молитву, между затяжками крэком. Была среди них и Маргарет, молодая девушка, моя ровесница — правда, с телом у неё был полный финиш, — которая украла у меня одну из фирменных сумок. Фредди вовремя это заметил, поэтому мы и смогли изъять вещь до того, как она была бы продана, ведь Брэндон Лиман когда-то заплатил за сумку немалые деньги. Однажды Маргарет и вовсе галлюцинировала на полу и, не найдя никого, кто мог бы ей помочь, перерезала вены куском стекла. Фредди нашёл её в коридоре уже в луже крови и как-то вытащил бедняжку на улицу, оставил где-то на расстоянии квартала и по телефону попросил о помощи. Когда девушку забрала скорая, та ещё была жива, но мы так и не узнали, что с ней произошло дальше, и не виделись впредь.
И как я могла забыть Фредди? Ведь я обязана ему жизнью. Я питала сестринскую нежность к этому мальчику, не способному спокойно посидеть, и такому исхудалому, низкорослому, со стеклянными глазами, текущими соплями, непробиваемому снаружи и нежному изнутри, который до сих пор был способен рассмеяться и свернуться калачиком у меня под боком, чтобы посмотреть телевизор. Я давала Фредди витамины и кальций, чтобы он рос, купила две кастрюли и книгу рецептов, чтобы серьёзно заняться приготовлением пищи, но мои блюда, в большинстве случаев даже нетронутые, отправлялись в мусорное ведро. Фредди едва кусал что-нибудь пару раз и терял аппетит. Время от времени мальчик заболевал и не мог никуда встать со своего матраса, а порой куда-то исчезал на несколько дней, не давая никаких объяснений. Брэндон Лиман снабжал его наркотиками, сигаретами да и всем, что он только ни просил. «Разве ты не видишь, что убиваешь ребёнка?» — взывала я к нему. «Я уже мёртв, Лаура, не переживай», — прерывал нас, будучи в хорошем настроении, Фредди. Он потреблял столько отравы, сколько, казалось, её существовало — да и сколько ещё всяких отбросов, отходов он мог проглотить, выкурить, понюхать или вколоть в себя! Он и в самом деле был наполовину мёртвым, однако в его крови по-прежнему играла музыка, отчего Фредди мог отбить ритм на банке из-под пива или спонтанно читать рэп, целые рифмованные истории. Его мечтой было стать известным и сделать карьеру настоящей звезды, как это сделал Майкл Джексон. «Мы вместе поедем в Калифорнию, Фредди. Там ты начнёшь совершенно другую жизнь. Майк О’Келли тебе поможет, он реабилитировал многих молодых людей, а вот нескольких даже ещё более пропащих, нежели ты, если бы ты их увидел сейчас, то вряд ли бы поверил. Поможет тебе и моя бабушка, на эти дела у неё чутьё. Ты будешь жить с нами, как тебе идея?»
Как-то вечером в одном из обширных залов гостиницы «Дворец Цезаря», украшенном статуями и римскими фонтанами, где я поджидала клиента, ещё до встречи с ним я увиделась с офицером Араной. Я попыталась было улизнуть, но он меня заметил раньше и, улыбаясь, подошёл, протянув руку. Полицейский спросил, как поживает мой дядя. «Мой дядя?» — повторила я, несколько опешив, и быстро вспомнила, что когда мы виделись с ним в первый раз, ещё в «Макдоналдсе», Брэндон Лиман представил меня своей племянницей из штата Аризона. Встревоженная, поскольку в моей сумке лежал товар, я, лепеча, пустилась в объяснения, о которых он меня не просил.
— Я здесь только на лето, скоро я буду поступать в университет.
— В какой? — спросил меня Арана, подсаживаясь рядом.
— Пока не знаю…
— Ты, кажется, девушка серьёзная, твой дядя, должно быть, гордится тобой. Прости, вот не помню твоего имени…
— Лаура. Лаура Баррон.
— Я рад, что ты будешь учиться, Лаура. На работе мне приходилось видеть трагические случаи, когда молодые люди, наделённые немалым потенциалом, уже совершенно потеряны для общества. Хочешь что-нибудь выпить? — И не успела я отказаться, как офицер попросил для меня фруктового коктейля у официантки в римской тунике. — Извини, я не могу составить тебе компанию, взяв пиво, как того, собственно, и хотел, поскольку я сейчас на работе.
— В этой гостинице?
