Живот издавал истошные звуки пения китов, и я постаралась вспомнить, где расположена столовая. Спустилась на первый этаж башни, попыталась воспроизвести в памяти путь, по которому шли мы с Гарри, внезапно натолкнулась на мысль, что мне здесь вряд ли рады. Я чувствую себя белой вороной - все черноволосые, а я одна светло-русая, все здесь живут давно, а я приехала сюда без приглашения, а они должны меня опекать. Не знаю насчет дядюшки, но Мардж и Гарри точно испытывают ко мне неприязнь.
Я шла по одному из коридоров и разглядывала картины. Их было много даже, можно сказать, слишком много. На них были изображены красивые поля с бесконечной россыпью роз, встречались и картины с другими цветами, я видела дам, прекрасных настолько, что я казалась самой себе уродцем, хотя комплексами из-за внешности я не страдала. На картинах были и чудесные лошади, к которым я питала любовь, хотя редко на них каталась - лишь в детстве в различных парках аттракционов, изображены были и разнообразные дома, пестреющие красивыми куполами и остроконечными крышами, особенно заворожил меня огромный утес, на котором стоял старинный серый замок с черной крышей, а вокруг было множество красных роз.
Я шла прямо, пока не увидела заветную столовую, в которой спокойно сидел Гарри, все в тех же джинсах и кофте. На ногах у него были кроссовки. Какой фирмы - я не разглядела (чертово зрение).
Он посмотрел на меня, держа в руках кружку, в котором, очевидно, был чай, кивнул мне и пожелал доброго утра.
В эту секунду из закрытых белоснежных дверей вышел человек в фартуке, неся на закрытом крышкой подносе еду.
Так как перед Гарри уже стояла еда, я поняла, что содержимое этого подноса предназначено мне. Присела за стул около Гарри, и передо мной уже успела появиться чашка чая с молоком (никогда не понимала людей, которые смешивают вкусный чай с противным молоком), порция мюсли и круассан. Все было усеяно всевозможными ложками и салфетками, было идеально расставлено, и мне не захотелось тревожить эту красоту. Я поспешила сфотографировать расстановку чашек и тарелок, чем вызвала неодобрительный взгляд Гарри, убрала телефон и принялась трапезничать.
- Папа просил передать, что он прибудет часов в восемь вечера и захочет поговорить с тобой у него в кабинете, - произнес Гарри, допивая чай.
-Ммм... - промычала я, жуя круассан с шоколадом, затем, проглотив его, сказала нормально, - а где его кабинет? И есть ли план замка, я могу легко потеряться.
- Доедай, и я покажу. Я могу примерно нарисовать расположение комнат, оригинал лежит в кабинете, и его нельзя трогать: он слишком стар.
- Сколько лет этому замку? - мне действительно стало интересно, насколько древним является мой новый дом.
- Он был построен в 1852 году, - коротко сообщил Гарри.
- Понятно, - сказала я, потеряв надежду узнать от Гарри побольше о нашем доме и доедая мюсли.
- Ты закончила? - нетерпеливо спросил мой кузен, на что я ответила кивком, допивая чай с молоком, который, кстати, оказался весьма вкусным.
Мы поднялись из-за столов и побрели к выходу. Гарри молча шел впереди меня такими большими шагами, что я почти бежала сзади него. Мда, кажется мысль о том, что девочки за ним бегают, оказалась более, чем правдивой. Внезапно он заговорил:
- Мелони, здесь полно слуг, и если ты потеряешь, просто попроси их проводить тебя. Тебе разрешается ходить везде, однако, пожалуйста, по наставлению моего отца, не заходи в правое крыло малого двора! Тебе туда нельзя, и если тебя заметят там, то папа взбесится. Поняла меня?
Я молча выслушала его, а затем добавила, что мое имя звучит по-другому:
- Меня зовут Мелори, а не Мелони.
- Прости, я забыл.
'Бог простит' - подумалось мне, но я не стала говорить это вслух. Лишь кивнула его вопросу о том, все ли я поняла.
Он довел меня до кабинета, зашел туда, взял лист и начертил примерный план. Сначала он нарисовал три одинаковые фигуры, и я не сразу поняла, чем он занимается, однако потом он подписал этажи, и все встало на свои места. При этом он рассказывал об окрестностях замка, о том, что где-то недалеко находится маленький домик, парк, сад, огород, оранжерея и лес.
- Добраться до замка проще всего из Абердина. Через несколько дней ты пойдешь в школу, в которой учусь и я, называется она Олбен. Думаю, это произойдет примерно через неделю. Обойдемся без подробностей - вечером папа все тебе расскажет.
- В восемь быть в кабинете?
- Нет, приходи в начале девятого, и знаешь, не заходи вот так, как сейчас это сделали мы, - усмехнулся Гарри, - а стучись. И да, нас здесь не было, если что. Отец не любит, когда я лезу в его кабинет в его отсутствие.
- Ладно, - кивнула я, - Гарри, - я посмотрела на него, думая, задать или не задать мучивший меня вопрос, - Гарри...
- Что?
- Сколько тебе лет? - да, я решилась на этот вопрос.
- Шестнадцать, а тебе?
- Пятнадцать, - ответила я, непривычно отметив, что мой день рождения только сегодня. На том и разошлись.
