И вскоре все засобирались на вечеринку к Россу Нервигу (меня не то чтобы пригласили, но и не гнали – то есть сказали, чтобы и я тоже приходила), и я хочу пойти.
Не говоря уж о том, что и Мэдди тоже придет. Она пробралась ко мне сквозь ряды стульев, и когда оказалась совсем близко, то не сказала ни слова, только обняла меня, и я ее тоже, что есть силы.
– Прости меня, – сказала я ей прямо в ухо; ее стриженная «ежиком» часть волос была выкрашена в бордовый, цвет Гановерской школы.
– За что? – переспросила она, и мы разжали объятия.
– Прости, если вдруг я тобой пользовалась.
Мэдди невесело улыбнулась.
– И ты меня прости. У меня была дерьмовая полоса в жизни.
– Думаю, ты была отчасти права.
– Но теперь… – Мэдди обвела жестом ярко освещенный спортзал, шумную счастливую толпу. – Теперь это все ерунда. Школа позади. Что нам теперь школа? Тем более тебе.
– Это уж точно! – сказала я и ахнула – внутри будто узел развязался. Еще совсем недавно узел этот был необходим, слишком многое приходилось держать в узде, но Мэдди права – что нам теперь школа?
– Но знаешь, о чем я все равно жалею? – сказала я, запинаясь.
– О чем? – Мэдди насмешливо сдвинула брови.
– Жалею, что не успела с тобой крепче подружиться.
– Не беда! – Мэдди подкинула в воздух шапочку и снова поймала. – Времени у нас вагон!
– Мэдди! – окликнула ее Стасия, стоявшая рядом с родителями. С ними была и Пэт. Я не знала, снова ли Мэдди и Стасия стали подругами, но теперь, как и многое другое, это стало неважно. Главное, Мэдди счастлива.
– Мне пора! – бросила она.
Я схватила ее за рукав.
– Увидимся вечером у Росса Нервига?
Мэдди застыла на полпути к Стасии, разинув рот.
– Сэмми Маккой жаждет повеселиться! – И приложила к губам палец. – Молчу, чтоб не сглазить! Ни слова больше! Да, увидимся вечером.
Когда толпа слегка поредела, меня разыскали родители, бабушка и дедушка, а следом подбежали Гаррисон, Бетт и Дэви, чистенькие, причесанные, принаряженные.
– Ты наша гордость! – воскликнула мама и обняла меня крепко, порывисто, почти до боли.
– Наша гордость! – подхватил папа и обнял нас обеих.
Бетт и Дэви потянулись ко мне с двух сторон худенькими руками, и от них пахло попкорном, который бесплатно раздавали в вестибюле, а Гаррисон потрепал Бетт по макушке со словами: «Это я тебя обнимаю», – и на том спасибо!
Следом подошли бабушка с дедушкой, седые макушки вровень друг с другом. Бабушка протянула мне пухлый конверт, засунутый в книжку «Кэдди Вудлоун» – в детстве я ее любила, без конца просила бабушку почитать мне вслух, и теперь растрогалась до слез.
Поверх их голов, в нескольких шагах от нас, я увидела Стюарта; выглядел он как с обложки модного журнала (или так мне казалось): черный галстук-бабочка оттенял белоснежную рубашку, мою любимую.
Мы встретились глазами и улыбнулись друг другу так широко и радостно, что у меня, честное слово, сердце так и подпрыгнуло, как тогда, после того как он вернулся в Гановер, только на этот раз я не застыла столбом, а наоборот, едва не повисла у него на шее. Он на секунду отвел взгляд, и я, улучив миг, отерла ладонью щеки – вдруг тушь потекла?
Когда я снова посмотрела на Стюарта, он знаком велел мне подождать – из глубины зала ему махали Дейл с родителями. Я подняла большой палец и повернулась к родным с самой кроткой улыбкой, на какую была способна.
– Мама, папа, можно я пойду вечером на вечеринку?
– Молодец, Сэмми; дождалась, пока мы будем в хорошем настроении, – ответил папа, в шутку скрутив Гаррисона.
– Нет, правда! Пожалуйста!
– М-м-м… – протянула мама. – Если хочешь, зови ребят к нам!
– Но…
– Не стоит тебе идти, дружок, – покачал головой папа.
– Ну Марк, отпусти ее. – Погладив меня по спине, бабушка улыбнулась мне. – Она заслужила праздник.
– Ха! – воскликнул папа. – Ты же сама в свое время не пускала меня на выпускной!
– Верно, не пускала, но отец-то пустил! – Бабушка метнула взгляд на деда.
– Да, пустил, – отозвался дедушка и подмигнул мне.
Мама вздохнула.
– Я по твоей милости скоро поседею. – Она указала на меня взглядом. И обратилась к дедушке: – Вы уж не обижайтесь.
– Твоя подружка с ирокезом тоже идет? – спросил папа. – Та, что умеет делать искусственное дыхание?
– Мэдди? Да! – Значит, они почти согласны! Я чуть в ладоши не захлопала от радости. Мэдди еще не ушла. – Мэдди! – крикнула я.
– Что? – отозвалась она.
– Мы сегодня веселимся, да? – Я многозначительно глянула на нее.
– Да! – откликнулась она. – А как же!
Я сказала, что на стоянке меня встретит Стюарт или Мэдди, и мы вместе поедем. Море фотографий, поцелуев, последнее «будь умницей» от мамы с папой – и все разошлись.
И вот я здесь, на стоянке, в машине, которую родители разрешили мне взять с условием, что до полуночи я буду дома.
То, что стряслось на Чемпионате – всего лишь досадная случайность. Очень-очень не вовремя. И даже если это повторится в Нью-Йорке, я смогу объяснить, что со мной. «Такое бывает редко», – скажу я. У меня далеко не самый тяжелый случай.
