Стюарту я соврала, что родители в тот вечер передумали и велели мне остаться дома, а потом у меня телефон разрядился. А как только узнала, что, можно сказать, поселюсь в больнице, то сказала ему, что заболела – ангина, тяжелый случай, и видеться нам нельзя, потому что я заразная. Мечтаю, чтобы Стюарт все равно меня разыскал, пришел бы сюда и разбудил поцелуем, как в сказке или диснеевском мультфильме, и больше бы меня не покидал. Но ведь я насквозь пропиталась больницей, и зубы я здесь почти не чищу, и после сна у меня будет пахнуть изо рта – так что, видимо, мысль не самая удачная. Да и все равно этому не бывать.
Мы ждем, когда выяснится, можно ли мне ехать учиться, хотя бы на один семестр, пока мне не стало еще хуже.
Сначала мне отказали, но я взмолилась: ну пожалуйста, пожалуйста, это же не навсегда, ну отпустите меня, запишите в группу для тупых, только отпустите! Не отбирайте у меня последнее, ну пожалуйста! Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!
Меня, похоже, пичкают снотворным; я проснулась среди ночи и точно знаю, что проспала очень долго
Вижу, кто-то маячит в углу палаты. То ли медсестра, то ли нет – темно, не разобрать, но подключенные ко мне приборы пищат, а значит, я все еще жива, и текст набирать могу, руки по-прежнему подчиняются мозгу, но глотать больно, будто в горле кинжал, и на руке бурый синячище, в том месте, где иголка от капельницы – то ли в вену вводят питание, то ли кровь из меня выкачивают, кто их знает
Помню, как в ягодицу воткнули длинную холодную иглу
Одеяло такое жесткое, но стоит его откинуть, сразу замерзаю, воздух здесь ледяной
Жевать не могу, что-то мешает
Глаза болят
Хотела почитать в Интернете, но здесь нет вайфая, и я не сплю, наверное, уже много часов подряд и гадаю, что там за белая штука в углу
Она не исчезает – значит, это не мушки перед глазами
Не двигается – значит, не человек
И не вешалка, и не штора, слишком уж велика
И остается только ждать рассвета, а скоро ли рассвет, я понятия не имею – кто-то химичил с батарейкой в моем компьютере, и время сбилось, только мигает: 12, 12, 12
Может быть, надо вспомнить, во сколько я легла спать
Может, никакого снотворного мне не давали
Может, я просто ничего не понимаю
Убейте меня, прямо сейчас.
Вот ужас: по словам врачей, человек с «легким снижением интеллекта» не сможет учиться в университете, не сможет жить в другом городе, далеко от родителей, и рано или поздно лишится способности мыслить. И им неважно, что я пока хожу, думаю, разговариваю – они же не просто врачи, они же, черт возьми, ПРОРИЦАТЕЛИ, они все знают наперед! Вот они и решили разбить мои мечты и лишить мою жизнь всякого смысла.
Я им говорю: «Откуда вы знаете? Возможно, приступы будут очень редкими». ЧТО ВПОЛНЕ ЛОГИЧНО И ВЕРОЯТНО. ТРИ ПРИСТУПА ЗА ПЯТЬ МЕСЯЦЕВ НЕ ОЗНАЧАЮТ ПОСТОЯННОЙ УГРОЗЫ. ВЕРОЯТНОСТЬ СОСТАВЛЯЕТ ВСЕГО ДВА ПРОЦЕНТА!
Доктор Кларкингтон с тошнотворной гримасой, будто одновременно плачет и пукает, сказала: «Мне очень жаль, Сэмми. Мы ничем не можем помочь». Я чуть не врезала ей кулаком в лицо.
Раз вы ничем не можете помочь, так какого черта вы со мной возитесь? Я по-прежнему МНОГО ЧЕГО МОГУ. НАПРИМЕР, УЧИТЬСЯ В УНИВЕРСИТЕТЕ. Ну вот, разревелась, этого еще не хватало.
Они заявляют, что этому не бывать. Если мамина любимая песенка «м-м-м-м, м-м-м-м», то у меня теперь есть новая: «Это мне не светит».
Люблю составлять списки дел! А как насчет списка дел, которых мне никогда уже не сделать? Запишу в колонку все, о чем мечтала, а рядом с каждым пунктом – слова: «Это мне не светит».
Нью-Йоркский университет: это мне не светит.
Стюарт Шах: это мне не светит.
Гарвардская школа права: это мне не светит.
Работа в ООН: это мне не светит.
Все кончено, и я скоро умру.
