Выдохнув полной грудью, я со злостью сжал руль, смыкая челюсти. На лице заходили жевалки, и не набирая высокой скорости, чтобы не напугать Эрику, я обеспокоенно поглядывал на неё. Я думал на эмоциях, я поступил так же, будь на ее месте любая другая девушка, но когда сомнения стали царапать изнутри, я изо всех сил вдавил педаль газа. Эти уроды заплатят. За каждую её слезинку, за каждый крик, за каждый дюйм тела. Они заплатят за всё.
Мы добрались до дома в тишине. Я сразу отказался от идеи везти ее в больницу, свернув в наш жилой комплекс. Видя, что она приходит в себя, все так же судорожно дрожа и отсутствующе примкнув лбом к стеклу, я сделал несколько кругов по объездной дороге, давая ей возможность отойти перед той суетой, что поднимется дома. Наверное, в тот момент она больше всего нуждалась в тишине и одиночестве. И я не решался с ней заговорить, подобрать чертовых слов после мерзкого зрелища, все еще вцепившись в руль, как ненормальный.
Поглядывая на то, как она нервозно укутывается в мою кофту, не стирая, а казалось, и не замечая стекающих по лицу слез, я сбавил скорость, сворачивая к дороге к дому. Она, видимо, этого не замечала.
— Ты… — только я собирался задать ей избитую всеми фразу, как сам себя отдернув, скривился от тошнотворности ее звучания.
В порядке? В каком порядке она могла быть в ту минуту? И когда, черт возьми, я стал таким неуверенным сопляком, который не мог подобрать слов или сдерживал себя, чтобы не выругаться прямо в машине.
— Что они тебе…они не успели…? — мямлил я, как неуверенная в себе восьмиклассница. — Черт!
Взгляд ее больших глаз метнулся ко мне, заставив обернуться. В них не было ни единой эмоции:
— Они не успели изнасиловать меня. Если ты об этом.
Ее голос, прежде полный эмоций, теперь был совершенно холодным и без эмоциональным.
— Эти уроды ответят. — прошипел я, с силой ударив по рулю. И в ту же секунду пожалел, потому что Эрика всем телом сжалась, вздрогнув на месте. — Ответят. — повторил я уже выразительнее, повторяя это самому себе.
Я думал мне показалось, когда рядом прозвучал сдавленный, безжизненный смех. Но Эрика, мотая головой, искусывала губы, нервно посмеиваясь.
— Ответят? Кому они ответят? — как не в себе, глядя перед собой в окно, сжимала она кулаки, впиваясь ногтями в кожу. — Это поможет мне забыть о сегодняшнем? Сотрет воспоминания? Или мы обойдемся «кровью за кровь»?
Хрупкая фигура выжидающе смотрела на меня, ожидая ответа, но я, как вкопанный, стискивал челюсти, хватаясь за руль, как за спасательный круг. Я понимал, что эмоции должна выпускать она, не я. Но черта с два у меня получилось сдерживать себя.
— Какого черта ты поперлась в этот переулок?! — не выдержал я, ударив по тормозам, которые со скрипом пронеслись по пустой улице. — Где был твой телефон? Какой придурок надоумил тебя переться в такое время в чужом районе не пойми куда?! Ты знала, чем это может обернуться? А если бы, черт возьми, меня не оказалось там? Ты знаешь, что они бы сделали с тобой?! Ты знаешь!
Я орал так, что заткнулся, ненавидя себя, что ещё больше пугаю девчонку.
— Мне нельзя домой, — только и выдавила она сдавленным голосом, всхлипывая и дрожа.
Я несколько раз ударил по рулю, откинувшись на спинку. Какого черта это происходило именно со мной? Что еще меня ждало впереди, пока она была рядом?!
— Ты едешь домой. — непоколебимым тоном сказал я, срываясь с места и направляя машину по узкой дороге.
— Нет, нельзя!
— Тебя вернуть обратно? — это прозвучало грубее, чем я ожидал.
— Джеймс пожалуйста…нельзя! Мама этого не выдержит. Я не хочу…
— Да плевать я хотел, чего ты хочешь! Задержись я еще немного, и твое тело валялось бы тех кустах, пока мама, за которую ты переживаешь, изводила бы себя до смерти, гадая, где ее осмелевшая дочь!
Сказанув лишнего, я замолчал.
— Помоги мне, пожалуйста. Мама не должна знать об этом. Я прошу тебя один единственный раз…клянусь, больше ни о чем никогда не попрошу!
Я не знал, какого черта поддался на ее манипуляции и не сказал о происходящем ее родительнице, но какого-то лешего я, где-то глубоко внутри, чувствовал за собой вину.
Через пятнадцать минут я уже припарковал машину возле дома, заглушая мотор. Из окна в гостиной были видны силуэты отца и Грейс. Мимо них мы бы не прошли.
Потерев лицо обеими руками, я выругался про себя, опуская голову на руль. За что мне эта головная боль?!
— Сейчас ты выходишь из машины и идешь к дому. — она всем своим видом умоляла меня этого не делать, но когда я произнес следующие слова, на лице сводной показалось облегчение и…благодарность. — Как только отец выйдет из дома, ты заходишь и проходишь мимо гостиной сразу на лестницу в свою комнату. Матери своей скажешь, что плохо себя чувствуешь, я подтвержу. За остальное не думай, никто за тобой не пойдет.
Все так же укутываясь плотнее в мою кофту, она быстро закивала, закрывая лицо ладонями. Мне пришлось выйти вывести ее из машины и оставить возле дома, где бы отец не заметил ее, пока выходил.
