Мне поручали самые сложные дела, заказы шли на тех чиновников или олигархов, к кому обычным способом было не подобраться. Теперь я уже сама придумывала план, и говорила, какие помощники мне нужны. Частенько приходилось работать в паре с моим компаньоном зеком. Секса у нас, разумеется, не было, и даже попыток к нему больше не припоминаю – полагаю, после первого опыта на меня у него просто не вставал. Но товарищем он был надежным, как скала, и все приказы выполнял в точности и с удовольствием. Он запоминал длинные монологи, которые я заставляла выучить наизусть, с разбивкой по ролям. Прекрасно сидел в засаде, сливаясь с окружающей обстановкой. Даже мне, знающей, где его искать, иногда было сложно обнаружить его, к примеру, в темном подъезде. Он без всяких возражений ломал женщинам руки и ноги, насиловал, душил леской-удавкой, а иногда и голыми руками – на их крепость жаловаться не приходилось. С мужиками было сложнее – но приемами восточных единоборств он тоже владел неплохо.
Я же не обладала богатырской силой и не занималась вольной борьбой, потому приходилось выкручиваться хитростью. К примеру, в совершенстве освоила электрошок. Он был особо полезен, когда вырубить предстояло сразу двоих, к примеру, бизнесмена и его охранника, и даже заранее подготовленный шприц с самыми совершенными лекарствами не помогал. Но главной обманкой была моя хрупкая внешность и невинный взгляд – от меня просто не ожидали подвоха.
Любовников я заводила не так уж часто, и аккуратно принимала противозачаточные, но один раз они не сработали, и я все же залетела. Спохватилась лишь на довольно позднем сроке, и кажется, впервые в жизни перепугалась. Рожать? Но о детях с моим образом жизни не могло быть и речи, так что пришлось идти на подпольный аборт. Он прошел неудачно, и доктор предупредил, что детей у меня, скорее всего, уже не будет. Не скажу, что в юности это известие показалось полной катастрофой, но замечательный образ роскошного будущего покрылся слоем пыли и мелких трещин, словно антикварный полированный стол, выставленный дождливой осенью на балкон. Деньги я по-прежнему зарабатывала огромные, но о чем мне теперь было мечтать? О вилле на подставное лицо? Об особняке, по которому мы тоскливо, словно привидения, станем бродить вдвоем с атлетом-мужем?”
*******************
– Ну и что теперь нам делать? – наш шеф Рядно сидел в своем широченном кресле, картинно обхатив рукам и могучую голову со растрепанной шевелюрой. – Договор-то у вас подписан с покойником! И лишь часть гонорара уплачена, остальное он как раз на днях перекинуть собирался. К кому теперь претензии, к его вдове? Так она как бы вас не обвинила в плохой работе!
– Мы вовсе не банкира должны были охранять, – вздохнула я, порадовавшись, что отговорила Половцева сопровождать меня на встречу с начальством. Ему и Алены в субботу хватило. – А вдова цела и невредима. Кстати, с ней договор у меня тоже есть. Ты сам составлял.
– И как, соблюдает она эту бумаженцию? – ехидно осведомился Рядно. – Чего ж ты ее не стережешь?
– Она пока неконтактна. – спокойно пояснила я. – Словом, давай поставим это дело на паузу. Заработали мы с Сашей тебе достаточно, если что, просто уйдем на недельку в отпуск.
Мобильник в кармане широких брюк завибрировал, я посмотрела на дисплей: Саша!
– Да, я у Тимофея сижу… Кого? Ты уверен? Ну да, ее привезут, и я подъеду, согласна!
Я повернулась к насторожившемуся Рядно и торжествующе сообщила:
– Я сегодня же увижу Тихомирову!
– Но это ж не она звонила? – удивился он.
– Звонил Саша. Грибники нашли в лесу очередной труп, судя по всему, женщины лет 55 – 65. Лицо сильно обезображено, но это может быть Варвара Никитина, мать Алены. Поэтому Тихомировой придется приехать на опознание в морг, там я ее и перехвачу.
– Думаешь, после такого приятного события, как опознание в морге, она настолько смягчится, что согласится с тобой побеседовать? Особенно если окажется, что там и правда ее мать?
– Не знаю. – честно ответила я. – Они никогда не ладили. Я вообще не думаю, что в этом мероприятии есть особый смысл – если лица там, как мне сказали, вообще нет, то по волосам и одежде Алена ее вряд ли опознает. Они не виделись больше года. Но в любом случае, это шанс к ней вообще подойти, поскольку в дом она нас больше не впускает.
К моргу я приехала одна. Саша меня сопровождать категорически отказался, и я его вполне понимала. У меня тоже до сих пор звенели в ушах оскорбления, которыми осыпала нас Алена после того, как мы ввалились в спальню банкира и увидели его, полусвесившегося с кровати, с еще не подсохшей кровью, залившей половину лица. Ее истерику я понимала, но ведь мы с Половцевым точно не были виноваты в его гибели. Все утро мы охраняли Алену, а следить за домом мы и не нанимались!