И первые два дня я видела только этого бородатого, вызывающего неприятные мурашки мужчину. К счастью, он не обременял меня своим присутствием – приносил еду, провожал до туалета. И все время молчал. На все мои вопросы о том, почему я здесь и что со мной будет, он отвечал игнором.
А я придумывала сама себе разные версии происходящего. И в каждой из них мой муж становился этаким спасителем. Рыцарем в сияющих доспехах.
Дура.
Я бы так и лелеяла в душе надежду на своего мужа, если бы на третий день не проснулась от знакомого голоса.
– Неплохо ТЫ тут устроилась – её громкий голос вывел меня из состояния неспокойного сна.
Я вскочила с кровати и даже стала протирать глаза – до того мне показалось странным видеть здесь именно эту женщину.
А потом я обрадовалась. Это Дима, мой муж прислал её. За мной.
Я заулыбалась. Только зря.
– Че лыбишься? – зло оскалилась эта всегда уважительно разговаривающая со мною дама – Жаль, что ты беременная. А то Витька тобою бы воспользовался. Ты бы так не улыбалась.
Я смотрела на женщину и не могла произнести ни слова.
Да я онемела в ту же секунду, как она заговорила.
Потому что даже представить себе не могла, что в моем похищении замешана и она.
– Кстати, за это можешь поблагодарить своего мужа. Дмитрий лично просил, чтобы тебя пока не трогали – он хочет, чтобы у них с Мариной был здоровый, крепкий малыш. А после Витька ты вряд ли бы доносила плод – бабы у него редко бывают.
До меня постепенно доходит смысл этих слов.
И нет. В этот момент её запугивания по поводу моего тюремщика меня не волнуют. Меня скручивает от другого.
– Дим... Дима знает, что я здесь? – теряющимся голосом спрашиваю я.
– Знает? – смеется женщина – Да Дмитрий сам все и придумал. Он хочет сделать сюрприз Мариночке. Подарить ей вашего ребенка.
Я смотрю в эти знакомые-незнакомые глаза и с болью кусаю губы.
Нет, я не заплачу. Ни перед ней. Я знаю, она этого ждет. Это видно по её выжидающему взгляду.
Неет. До крови прикусываю кожу и поднимаю глаза вверх. Не хочууу.
– Вам-то это зачем? – спустя некоторое время спрашиваю её.
– Мне? – она пожимает плечами и садится на единственный в комнате стул. – Мне незачем. Просто я привыкла выполнять приказы своего нанимателя.
Татьяна Анатольевна закидывает ногу на ногу и смотрит пристально на меня.
– Я думаю – говорит домработница, изучая мою реакцию, как ученые изучают опытных мышей в своих лабораториях – ты понимаешь, что ты отсюда больше никогда не выберешься?
Я влетаю в свой рабочий кабинет в тот момент, когда молодой мужчина в полицейской форме, взяв под мышку большую коробку с документацией, собирается открывать дверь. Тут же, в кабинете помимо еще нескольких, незнакомых мне людей, находится мой отец и наш юрист.
– Здравствуйте – громким голосом обращаю я на себя внимание всех присутствующих – Что здесь происходит?
– Ну, наконец-то – возмущенно вздыхает отец и, повернувшись к стоящему около него пожилому человеку, говорит – Вот это и есть директор предприятия. Я уверен, он сейчас вам все объяснит.
– Я думаю, кто-то взломал нашу базу данных. – это единственное, что пришло мне на ум, пока я добирался от дома Кати до работы – мои айтишники выяснят, был ли это внутренний взлом или кто-то воспользовался удаленным доступом.
В нашей организации всегда серьезно относились к вопросам конфиденциальности.
Еще бы, многомиллионные контракты, которые мы заключали с самыми престижными фирмами нашего, а также соседних регионов, всегда держались в секрете. К тому же у нас намечалось четыре очень выгодных контракта с одной московской фирмой.
Да одна проектировка самого здания стоит таких бешеных денег, что её старались держать в секрете до закладки последнего кирпичика. Да и после, во избежание дублирования или, не дай Бог, совершения терактов, все данные тщательно охранялись.
Так что можно было по пальцам пересчитать всех, кто имел коды доступа к этой информации. К тому же, эти самые коды постоянно менялись.
И теперь даже страшно представить, что может быть с информацией, гуляющей по интернету.
– Наши специалисты – начинает, видимо, самый старший по званию полицейский – уже тщательно изучили эти данные и пришли к выводу, что как такового взлома не было. Просто кто-то хотел создать видимость.
– Вы уже нашли виновного? – с надеждой спрашиваю я.
Хотя, урон, нанесенный нашей репутации непоправим. Даже не представляю, какая из уважающих себя фирм захочет теперь с нами сотрудничать.
– Мы выяснили – он в упор смотрит на меня – с какого компьютера произошла утечка информации.
– С какого? – спрашиваю я, но, судя по пронизывающему взгляду собеседника, ответ мне не понравится. Совсем не понравится.
– С вашего – он читает каждую мою эмоцию, стараясь не пропустить ничего.
– Да нуу, бред – я смотрю на пустое место, где раньше стоял мой компьютер. – С моего компьютера никто не мог взять данные. Это невозможно. Он надежно защищен от взлома. И, к тому же, кроме меня никто на нем не работает. И я всегда ставлю защиту, когда выхожу из кабинета. Всегда.
