– Вот и я об этом говорю – улыбается мне мужчина так, как будто бы я уже написал чистосердечное признание.
– Надо еще раз проверить – я подхожу к своему столу – зачем мне это надо?
– Ну – полицейский на секунду задумывается – много денег никогда не бывает. Решили нажиться несколько раз?
– И потерять фирму? Серьезно? Я бы больше потерял, чем приобрел. К тому же, зачем бы я тогда распространял эти данные в сети?
– Ну, знаете, – тут же отвечает мужчина – Иногда человек совершает преступление под действием импульса. Даже если знает, что, в конечном итоге, может попасться. А информация в сети – это так, для отвода глаз. По интернету гуляют только мелкие проекты. Судьба крупных пока не известна. Скорее всего, они уже проданы. В другие города. Возможно страны. Только вы понимаете, что рано или поздно все всплывет наружу?
– Понимаю – не отводя взгляда, отвечаю я. – Я в этом заинтересован как никто другой.
– Ну вот и чудненько. Значит, вы готовы сотрудничать со следствием? Раз это в ваших интересах.
– Готов. – подтверждаю я его слова.
– Тогда прошу Вас проехать с нами в отделение.
– Хорошо – спокойно говорю я и только сейчас замечаю, что отец за все время нашего общения даже ни разу не сказал ни слова.
И вообще не посмотрел на меня.
Что это? Он думает, что я …? Это я выкрал схемы у себя же?
– Отец – я заставляю родителя обратить на меня внимание. – Я не виноват.
– Иди – говорит он, не поднимая глаз. – В полиции все выяснят.
Я смотрю на этого сгорбленного, ставшего в один миг лет на десять старше мужчину и вижу, как он закрывается ото всех.
Нет, я, конечно, не надеялся, что он бросится меня защищать. Но вот так вот, перед всеми фактически признать, что его сын может совершить подобное преступление?...
Предательство. Вот как это называется.
И даже если пройдет много лет, я всегда буду помнить этот родительский взгляд, опущенный в пол. И слова. Слова, которые можно расценить, как обвинение. Да, мой отец практически подписался в приговоре.
– Руки вперед – еще один полицейский стоит с наручниками около меня.
Я смотрю сначала на эти металлические браслеты, а потом поднимаю голову и обращаюсь к старшему по званию:
– Это обязательно?
– Порядок такой!
Я протягиваю руки и сразу же чувствую холод обернутого вокруг моих запястий металла.
Следователь говорит еще что-то. Но я его не слушаю.
Я смотрю на отца. Тот стоит, отвернувшись к окну, и разговаривает с кем-то по телефону.
Чужой, так и никогда не ставший родным человек.
И почему-то в этот момент я вспоминаю написанное Катей.
Об одиночестве.
Наверно, поэтому я тогда и потянулся к ней.
Потому что, сам того не подозревая, я всегда был одинок. Как и моя жена.
И пусть у меня никогда не было теплых отношений с родителями, только именно в этот момент мне нужен был отцовский взгляд, говорящий, что, как бы то ни было, он в меня верит.
Но... меня уже выводили, а отец так и не обернулся.
Я ухмыльнулся.
Может быть, так легче – ни на кого не надеяться.
Да, я найму лучшего юриста. И буду знать, что тот от меня не отвернется. Пока я буду платить ему деньги, он будет делать все, чтобы помочь мне.
Получается, рыночные отношения – самые честные из всех возможных? Ты заплатил – тебе оказали услугу. Не заплатил – ничего не получил.
По крайней мере, ты знаешь, чего ждать от купленного тобою человека.
И от его предательства не так больно, как от предательства близкого человека.
– Нет, Марина Николаевна. Это вы меня извините... Да, все хорошо... Мне тоже было приятно... – я сбрасываю вызов и еще некоторое время смотрю на телефон.
На душе становится тяжело.
Не успела я исчезнуть, и мне тут же нашли замену.
А что делать? Клиентам-то все равно. Им главное, чтобы их заказ был вовремя выполнен.
И вроде бы сама думала уволиться. Но... не так. Не слушая невнятные бормотания начальницы по телефону.
Я, оказывается такой человек, что мне везде можно найти замену. Отцу меня заменила тетя Полина, на работе тут же нашли нового сотрудника.
А Дима... Дима, наверно поступал со мной честнее всех. Он не давал мне ложных надежд. И всегда показывал, что это я изначально была не на своем месте.
По поводу работы, я, конечно, могла бы встать в позу. Только, для всех я теперь легкомысленная разбалованная девчонка. Даже следователь, допрашивающий меня вчера, смотрел с неприязнью. Еще бы... Они меня тут разыскивают, а я... у родственников отдыхаю.
Но я потерплю. Все перетерплю. Скоро я уеду отсюда и забуду все, как страшный сон.
Я слышу тихий стук в дверь.
– Войдите! – громко говорю я.
Дверь открывается, и в проеме я вижу своего отца.
– Можно? – неуверенно спрашивает он.
– Заходи.
Вчера, после разговора с Димой, да потом еще и со следователем, я так устала, что мы с отцом даже не поговорили.
Тем более что вечером его не было дома.
Папа входит в комнату и неуверенно оглядывается по сторонам.
– Можно? – снова спрашивает он, указывая на место рядом со мной.
– Садись – хлопаю рукой по кровати.
Я думаю, он хочет поговорить со мной о моем исчезновении, и внутренне напрягаюсь, но его следующие слова буквально вводят меня в ступор.
– Диму задержала полиция.
