Зотов все больше вторгался в мое пространство. А интимные прикосновения заставляли меня вздрагивать. Он поднял меня со стула, поставив рядом. Обнял меня и погладил. Глеб провел рукой по спине, крепко прижимая к себе.
– Мы ведь похожи, ты разве не замечаешь? – спросил он, убирая прядь волос от моего лица. – Зачем ты грустишь по нему, если рядом есть я?
– Глеб, остановись! Не нужно делать ошибок, прошу тебя!
Он продолжал обнимать меня и сказал, чтобы я не беспокоилась. Его дыхание дрожало, но он обнимал меня уверенно и сильно. Потянулся губами и жарко прильнул к щеке, возле самых губ.
– Я ведь тоже скучаю по брату. Но то, что случилось, было предопределено. Саша не тот ангел, каким ты его воспринимала. Он гораздо хуже, Элечка.
Я вырвалась из его рук. Мне было неприятно слушать голословные обвинения в адрес Саши. Он не сможет ответить и зачем выставлять его в дурном свете?
Я не могу воспринимать брата погибшего мужа, как моего следующего мужчину. Тем более, между нами всегда был лишь негатив.
– Спасибо, что ты не забываешь о нашей маме, – продолжил Глеб. – Она сказала, ты забыла кошелек у нее. Я привез деньги. Этого хватит на первое время, – и он достал из кармана пиджака небольшую пачку разноцветных купюр.
Я отказалась.
– Лучше найми Арине новую сиделку. Карина мне не очень понравилась, она плохо следит за ней, – сказала я. – А мне деньги не нужны, пока хватает.
– Может, у тебя кто-то появился? – спросил Глеб, очень пространно намекая на изменения в моем внешнем виде. – Ты просто светишься, Элечка.
Он снова попытался тронуть меня и потянул за кофту так, что пуговицы расстегнулись, открыв край нижнего белья и ложбинку между грудей. Глаза его вспыхнули, и я скорее застегнулась. Глеб, как змей, кружился вокруг, не говоря ни слова о сути своего визита и не прося отдать коробку с вещами брата.
– Я хочу, чтобы снова стала посещать психолога, Эля. Это поможет тебе быстрее принять свою утрату и, может быть, ты совсем иначе посмотришь на жизнь. И на мое место в твоей жизни.
Откуда он знал про психолога? Если только сам Саша рассказал ему еще при жизни.
Это очень давняя история и на консультациях настоял мой муж, сразу после того, как я забеременела.
Сначала Саша и слышать не хотел о детях. Он был поглощен фирмой, потихоньку и я вовлеклась в его работу, бросив фирму Аркаши. Я жила Сашей, а он – своим автосалоном.
– Рано нам еще детей, котенок! Встанем на ноги и потом хоть десять! – говорил Саша, не думая, что годы идут и мне уже далеко не двадцать лет.
Но потом случайно выяснилось, что я забеременела. Это известие окрылило меня, и я сразу же ушла из фирмы, чтобы сократить нагрузку и не нервничать по пустякам. Я очень дорожила нашим малышом. Очень.
Мне хотелось, чтобы с ребенком все было хорошо, и я много разговаривала об этом с Сашей. Переживала, пыталась найти поддержку. Мне было уже под тридцать, и состояние здоровья вызвало некоторые опасения врачей. Это и стало причиной моего страха.
Саша был занят фирмой. Как раз в тот момент что-то снова не ладилось с поставщиками и командировки стали частым явлением.
Но он нашел хорошего специалиста, и я почти два месяца исправно ходила к Лилии Михайловне. К слову, сеансы мне не особо помогли. Назначенные таблетки я пила не долго: все время клонило в сон, и была страшная слабость. Переживания за моего сыночка нарастали, хоть врач и не видел ничего против наблюдения у психолога.
Итог стал плачевным. Спустя почти пять месяцев у меня случился выкидыш и на этом, казалось, закончился и наш брак с Сашей. Но мы нашли силы и, после длительного охлаждения, снова зажили счастливо. Пока в один из дней мне не сообщили, что мужа больше нет.
– Не думай, что я намекаю на какие-то нарушения в психике. Нет, – слова Глеба снова вернули меня в действительность. – Я всего лишь хочу, чтобы ты забыла обо всем. И я хочу, чтобы ты увидела во мне мужчину, Эля.
– Я справлюсь сама, – отсекла его увещевания. – Ты не дал договорить, мне, Глеб. Я расстроилась из-за плохих дел. Мне сложно видеть, что дело Саши погибает.
Он нахмурился. Но я продолжила спокойно.
– А потом я поняла, что это временно. И за спадом придет увеличение продаж. Ведь так, Глеб?
– Да, моя хорошая. Ты очень умная и, честно, Сашка не был достоен такой женщины как ты. Раз ты все поняла, в психологе нет смысла, как я вижу.
Глеб засобирался уходить. Он поблагодарил меня за прием и кофе. Снова обнял, но, видя мое смущение, отстранился и погрустнел.
– А блокнот? – спросила я, когда он уже спускался по лестнице от моей двери.
– Ох, мне уже пора бежать, – сказал он рассеянно. – Я приду на неделе, поищем вместе, что там у него в записях интересного.
Я осталась одна. Визит Глеба оставил меня в совсем разрозненных чувствах. Он прав, они безумно похожи. Но он не мой муж.
Остатки кофе помогали мне перебирать в памяти те моменты, которые я считала малозначительными на протяжении трех долгих лет траура.
