Заходил Тамм и принес нам с Кэрри приглашение на благотворительный бал, даваемый ружейной бригадой Ист-Эктона, где, он считал, будет шикарно, потому что один из членов Ист-Эктона (сэр Уильям Грайм) обещал нам свое покровительство. Мы с благодарностью приняли его одолжение, и по такому случаю, я счел уместным откупорить бутылочку искристой «Алжеры» которую прислал мне в подарок мистер Джеймс (из Саттона). Тамм приступил к вину, заметив, что не пивал его прежде, но далее он заявил, что его девиз — придерживаться более испытанных марок. Я ему возразил, что это презент дорогого друга, а дареному коню в зубы не смотрят. Тамм отшутился:
— Чего там в зубы, такое и к губам не захочешь подносить.
Я счел его шутку грубой и ничуть не остроумной, однако, отведав напитка сам, пришел к заключению, что отчасти она имеет под собою почву. Искристая «Алжера» весьма напоминает сидр, только она кислей. Я высказал предположение, что она, быть может, окислилась из-за грозы. Тамм ответил только:
— О! Едва ли.
Мы составили очень приятную партию в карты, правда, я проиграл четыре шиллинга, Кэрри проиграла один, Тамм же объявил, что проиграл шесть пенсов приблизительно: как мог он проиграть, учитывая, что его партнерами были только мы с Кэрри, остается тайной.
14 АПРЕЛЯ.
Воскресенье. Из-за неустойчивой погоды, так я полагаю, когда я проснулся, мне показалось, что кожа на лице у меня натянута, как на барабане. Прогуливаясь по саду с мистером и миссис Трин из нашего прихода, которые возвращались вместе с нами от обедни, я с большой досадой обнаружил на тропке газету с наваленными на ней косточками. Очевидная работа соседских мальчишек; эти негодяи маленькие Гриффины, как только к нам приходят гости, залезают на ступеньки в своем парнике, стучат в окно, корчат рожи, свистят, чирикают и кукарекают.
15 АПРЕЛЯ.
Кошмарно обжег язык вустерским соусом, из-за этой дуры Сары, которая как безумная трясла бутылку, прежде чем поставить на стол.
16 АПРЕЛЯ.
День благотворительного бала. По моему совету Кэрри надела то платье, в каком она так мило выглядела у Лорда-мэра. Я решил, что поскольку бал военный, а мистер Джокер, полагаю, офицер почетного артиллерийского общества, он, по всем вероятиям, тоже будет там. Люпин, на своем умонепостигаемом наречии, заметил, что «Тамм небось отлил очередную пулю, на этом балу, говорят, будут сплошные шляпы». Я не стал спрашивать, что он имеет в виду, хоть не понимал ни слова. И где он набирается подобных парадоксов, ума не приложу; дома, разумеется, он их не слышит.
Приглашали к половине девятого, и я расположил приехать часом позже, чтобы не быть «немодными», как говорит миссис Джеймс. Искать нам пришлось долго, извозчик несколько раз слезал с козел и справлялся в разных кабаках, где находится Дрилл-Холл. Удивляюсь, как можно жить этак у черта на куличиках. Никто ничего не знал. Однако, изъездив вдоль и поперек множество тускло освещенных улиц, мы наконец прибыли к месту нашего назначения. Я и не предполагал, что это в такой дали от Холлоуэя. Я дал извозчику пять шиллингов, а он разворчался, стал говорить, что я прокатился «нашармачка», и даже имел наглость мне советовать «вдругорядь» ехать на бал автобусом.
Капитан Уэлкат встретил нас упреками за то, что опоздали, но впрочем мол лучше поздно, чем никогда. Он, по-моему, весьма хорош собой, хотя, по замечанию Кэрри, «росточком не вышел для офицера». Он умолял его извинить, ибо он танцует, и просил нас чувствовать себя как дома. Кэрри оперлась на мою руку, и мы несколько раз прошлись по залам, глядя на танцующих. Я не находил ни единого знакомого, и приписал это тому, что большинство в мундирах. У двери в залу, где накрыли ужин, меня кто-то стукнул по плечу и дружески пожал мне руку. Я сказал:
— Мистер Падж, вы?
И получил ответ:
— Так точно.
Я придвинул Кэрри стул, и соседка по столу тотчас почувствовала себя с ней как дома.
Угощение было щедрое, рекой лились шампанское, кларет и прочее, и прочее, вот уж поистине, не пощадили затрат. Хоть к мистеру Паджу, признаюсь, я не питаю слишком теплых чувств, но я так рад был встретить хоть одного знакомого, что пригласил его сесть рядом, и, должен сказать, даром что коротышка, он сносно выглядел в военной форме, правда, мундир, мне показалось, несколько топорщился у него на спине. В зале для ужина, такое видел я впервые, народу было мало; точней, мы были там одни, все остальные танцевали.
Кэрри и новой ее знакомой, которая представилась как Лапкин, я налил немного шампанского, потом налил себе и передал бутылку мистеру Паджу со словами:
— А вы уж сами угощайтесь.
Он отвечал:
— Так точно, — налил себе пол стакана и залпом выпил за здоровье Кэрри, а также, как он выразился, «господина ее и повелителя». Мы закусили шикарным пирогом с голубятиной, потом ели мороженое.
