Дневник Ноэль полностью

К нашему столику подошла официантка, принесла воду и хлеб. Мы сделали заказ.

– Расскажешь мне о себе?

– Что бы ты хотел узнать?

– Все. – И я не лукавил. Мне действительно хотелось знать об этой женщине все.

– Ладно. С чего начать?

– С начала, – ответил я. – Потом переходи к середине и закончи концом.

Рейчел улыбнулась.

– Как ты уже знаешь, живу я недалеко от Сент-Джорджа, в Айвинсе. Ты когда-нибудь слышал об Айвинсе?

– Нет.

– Маленький городишко. Родители переехали туда четверть века назад. Сейчас там красиво – красные горы, парк «Сноу каньон», а в то время жили лишь бедняки да фермеры. Мы были бедняками. Скорее всего, родители решили осесть именно там, потому что так было дешевле, да и место казалось уединенным.

Теперь все изменилось. В регионе крутятся огромные деньги, вокруг нас все развивается и растет. Мы привыкли жить в глуши, а теперь по соседству стоят богатые коттеджи. У них гаражи больше нашего дома. Стариков потихоньку вытеснили, на их место пришли новые люди.

Отец постоянно ворчит по этому поводу. Но больше всего его заводит то, что город превращается в какой-то анклав художников. «Образованные идиоты» – так он их называет. Я купила ему наклейку на бампер: «Я жил в Айвинсе задолго до того, как он стал таким крутым». Но он так и не приклеил ее на машину.

Я улыбнулся.

– У тебя есть братья или сестры?

– Нет. Я единственный ребенок. Родители уже в возрасте. Оба на пенсии, обоим под восемьдесят. Своих детей у них не было, поэтому они взяли меня, когда им было уже за сорок. Меня удочерили сразу после рождения. Родители не особо разговорчивые люди и все держали в тайне, поэтому до шестнадцати я и не знала, что мы неродные. Сомнения были, но я никогда не спрашивала.

– А почему сомневалась?

– Мы совсем не похожи. Особенно мои глаза…

– У тебя чудесные глаза, – вставил я.

Она застенчиво улыбнулась.

– Спасибо. Ты меня в краску вгоняешь. Но все равно спасибо.

– Пожалуйста.

Рейчел казалась немного смущенной.

– Так вот, мы совсем непохожи внешне, но это еще ничего, у меня совершенно другой характер. Не знаю, что сильнее: наследственность или воспитание, но что касается характера, то здесь я абсолютно другой человек. Во мне живет дух свободы, а они излишне религиозны. Мама вполне могла бы стать монашкой, а папа ведет аскетический образ жизни.

– Тебе, должно быть, нелегко было расти в такой семье.

– Я часто их разочаровываю. Видимо, отсюда и идет мой комплекс вины. Даже мое имя.

– Рейчел – очень даже красивое имя, – возразил я.

– Нет, просто это библейское имя. Оно означает «овца». Меня назвали в честь животного.

Я рассмеялся.

– Пусть и так, но имя-то чудесное.

– Спасибо. Они назвали меня так, потому что в Евангелии от Матфея есть строчка: «И поставит Господь овец по правую Свою сторону, а козлов – по левую».

– Козел – это я.

– Ну, если я и овца, то черная. Как-то лет в четырнадцать мы с подругами гуляли по торговому центру в Сент-Джордже, и один мужчина дал мне визитку, спросил, не хочу ли я попробовать себя в модельном бизнесе, сниматься для журналов и в рекламах. Как же я тогда была счастлива. Но когда мать увидела карточку, то просто взбесилась. Сказала, что я должна покаяться, что тщеславие от дьявола, а все модели попадают в ад.

– Может, в этом и есть доля правды, – сказал я.

Рейчел посмотрела на меня, не понимая: шучу я или серьезно.

– Шутка, – успокоил я ее. – Но мне доводилось встречаться с моделями…

Она заулыбалась.

– Ну, тогда ты знаешь наверняка.

Я засмеялся.

– Да уж, я еще тот эксперт. А когда ты узнала, что тебя удочерили?

– В шестнадцать. Как-то школьная подруга спросила, сколько мне было, когда меня удочерили. Я ответила, что никто меня не удочерял. А она посмотрела на меня как на чокнутую и спросила: «Правда? Ты в этом уверена?» Тем же вечером этот вопрос я задала родителям. Им и отвечать не пришлось. Все было написано на их лицах. Я спросила, почему они не рассказали мне раньше, а мать объяснила, что, мол, они ждали, пока я повзрослею, потому что боялись, что я неправильно все пойму, буду думать, что не нужна была родной матери.

– Поэтому ты стала искать биологических родителей?

– Не совсем. Я расспрашивала о них своих родителей, но удочерение было тайным, и даже они не знали, кем была моя мать. Сказали только, что это была незамужняя женщина, а отец так и вовсе не при делах. – Рейчел усмехнулась. – Какую-то роль он, конечно, тоже сыграл. Вряд ли я результат непорочного зачатия.

– Скорее всего, нет, – согласился я.

Я посмотрел на нее, мгновение помолчал, а потом спросил:

– Зачем ты ее ищешь?

– Хороший вопрос, – ответила она. – Не уверена, что смогу выразить это словами. Это как поиски себя. – Рейчел взглянула на меня. – А что с твоей матерью? Ты говорил, вы не были близки.

– Не были. Я съехал от нее, когда мне было шестнадцать. И вот впервые с тех пор вернулся.

– Ты не виделся с матерью до самой ее смерти?

– Да.

– Жалеешь об этом?

Я задумался.

– Не знаю. Часть меня жалеет. Часть меня хотела бы встретиться с ней и услышать от нее извинения. Но скорее всего, я бы в очередной раз разочаровался. Она бы спросила, кто я такой.

– Мне жаль.