После того как у Сержа случился сердечный приступ, я сняла два очень простых коттеджа в Бретани, подальше от побережья, потому что сердечникам противопоказано море. Пока Серж лежал в американской клинике, я снималась в «Частном показе». Однажды вечером я пришла домой и обнаружила, что у нас в гостиной сидят месье и мадам Азан. Это сразу показалось мне подозрительным. И правда, выяснилось, что у Сержа был сердечный приступ. Мы с Габриэль помчались в больницу, в отделение реанимации. Серж отключил всю аппаратуру, и на мониторе появилась ровная линия, как будто он умер. Поднялся страшный шум. К нему в палату сбежались медсестры. Мы с Габриэль подоспели как раз к этому моменту. Серж присел в постели и сказал: «Бу!» Это он решил так пошутить. В реанимации он не курил, хотя успел захватить с собой два блока сигарет «Житан». Пока его укладывали на носилки, он извернулся и протянул руку за одеялом от
С четверга мы на маленькой мельнице. Машину – небольшой «фольксваген» – вела я. Серж в первый раз выбрался из дома. Путь занял семь часов. Мы остановились пообедать, съели жесткую барабульку, поссорились, выпили черного кофе, и я снова села за руль. Серж страшно нервничал из-за того, что ехать придется в моей маленькой машине, и я нервничала не меньше его. Он всю дорогу ворчал и давал мне ценные указания. Мы оба были в ужасном настроении. Примерно через час после выезда из Парижа меня остановила полиция. Дело в том, что у меня без конца глох мотор и машина производила жуткий шум. Они спросили, почему в моей автомастерской мне посоветовали ехать на первой передаче, как будто я постоянно поднимаюсь в гору? Я привыкла ездить на машине с автоматической коробкой передач и понятия не имела, что передачи надо переключать вручную. В машине воняло горелой резиной, спидометр замер на отметке 75 км в час, и я испугалась, что полицейские догадаются о моем невежестве. Но они только удивленно подняли брови и отпустили меня восвояси. Короче говоря, до места мы добрались в 21:30. За нами следовал «мерседес» с мадам Ремонд[134] и детьми. Их вез шофер. Серж не скрывал облегчения, что мы доехали целыми и невредимыми.
Наш дом – это небольшой коттедж на берегу речушки. Рядом есть пруд. Серж – ни дать ни взять Джереми Фишер[135] – ходит ловить рыбу, хотя пока что ничего не поймал. Лягушки при его появлении бросаются врассыпную. Серж каждый день катается на лодке с веслами. Мне нравится наблюдать, как он выплывает из-за камышей, готовясь причалить к берегу.
Тогда я не подозревала, что он уплывает с глаз долой, чтобы выкурить сигарету. Однажды я заметила у него на переднем зубе крохотную дырочку, и в эту дырочку забилось что-то черное. «Это табак!» – сказала я. «Нет, это перец! – возразил он. – Я делал себе “Кровавую Мэри”. Но без водки!»
Сегодня он с помощью Кейт и мадам Ремонд соорудил в лесу шалаш с кровлей из папоротника. Было очень весело. Я играла с Шарлоттой, которая забавляется, хлопая меня по щекам. Она просто прелесть. Каждый раз при виде Сержа она говорит: «папа», а когда он ее целует, лопочет что-то вроде: «Папик-папа». Она не слезает у меня с рук. Стоит оставить ее хоть на минутку, начинает рыдать.
У Кейт наступил трудный возраст. В отличие от Шарлотты она постоянно не в духе. Сегодня у нас залило туалет. Я спросила ее, дергала она спуск или нет. Она поклялась, что не дергала. Серж сказал, что она лжет; я встала на ее защиту. Он развернулся и ушел. Он говорит, что я подрываю его авторитет, когда спорю с ним перед детьми, и что мы с Кейт настроены против него. По-моему, он слишком к нам строг. С другой стороны, не думаю, что Кейт на него обижается. Она знает, что он такой, какой есть. Он переживает из-за своего несчастного «авторитета». Он считает, что я должна всегда с ним соглашаться, особенно перед Кейт. Я часто слышала, как мои мама с папой ссорились по той же причине: «Только не перед детьми!» Как бы то ни было, сейчас все хорошо, все помирились.
