Жильбер К. д’А отныне известен как Бейзил Браш – в честь знаменитого лиса, персонажа телевизионного кукольного шоу. Это господин ультраправых взглядов! Я назвала его «негодяем», не подозревая, что он приятельствует со всеми правыми политиками, и добавила, что со стороны Помпиду было очень невежливо проигнорировать мое письмо. В ответ меня снисходительно похлопали по коленке: «Ах, вы просто прелесть!» Мне целовали руку, приговаривая: «Дорогуша». Вот во что выливается любое доброе дело, даже в «Панда-клубе»! Президент и генеральный директор сказал мне, что есть очень важные темы, которые стоит обсудить. И предложил подвезти меня до дома. По дороге он попросил: «Отмени свою завтрашнюю трехчасовую встречу. Мне нравятся женщины, которые знают, чего они хотят». Когда мы затормозили на красном светофоре, он погладил меня по руке и добавил: «Мы можем сделать столько полезного для Всемирного фонда дикой природы…»
Я в ночном поезде, на довольно удобной полке на втором, если можно так выразиться, этаже, и сверху смотрю на Сержа, который устроился на нижней полке напротив. Он читает книгу о горах – готовится к воскресному «Празднику спорта». Мы на два дня едем в Сен-Тропе, на запись телепередачи.
Перед отъездом я читала детям сказки: Кейт – «Золушку», Шарлотте – «Мисс Мопетт».
Утром приехали в Сен-Тропе. В поезде я почти не спала. Серж тоже чувствует себя паршиво. Потрясающе красивое небо. Сейчас лежу в постели: я час провела на солнце, и у меня страшно обгорело лицо. Из Сен-Рафаэля в Сен-Тропе мы доехали на машине в довольно приятной компании. Вышли на Пляж-де-Таити, где обнаружили, что все закрыто. Персонал работал, но никто ничего не слышал о том, что для нас забронирован номер. Похожий на зомби портье крайне нелюбезно сообщил нам, что хозяин отеля на весь день уехал в Марсель, а хозяйка принимает ванну! Вне себя от злости, мы покатили в отель «Библос». Сколько воспоминаний! Девушка за стойкой регистрации сумела даже назвать номер нашей любимой комнаты, в которой мы жили шесть лет назад. И вот мы снова здесь!
Я позвонила домой, узнать, как у них дела. Бедняжка Шарлотта! У нее кашель, насморк и высокая температура. Это я ее заразила. Я позвонила врачу. Умоляла ее зайти осмотреть Шарлотту. Она отказалась, и тогда я попросила ее принять Шарлотту у себя в кабинете. С тех пор я звонила домой еще два раза. Вроде бы дело пошло на поправку. Кейт поинтересовалась, как поживает Серж, и сказала, что целует его. Я впервые услышала от нее подобные слова и очень обрадовалась.
Здесь Клод Франсуа – кошмарный лощеный певец, вечный подросток 35 лет, который лезет во все дырки и, к несчастью, безумно популярен. Я познакомилась с ним на шоу «Таратата», и он, как ни странно, вел себя со мной чрезвычайно любезно, даже назвал меня «своей чашкой чая». Поэтому мы с Сержем решили, что его надо пригласить на мою программу. Он в принципе согласился, но при одном условии: ты – мне, я – тебе: «Пусть Джейн сделает что-нибудь для моего нового журнала
Ничего подобного, ответила я, пусть он сам мне позвонит, и я все ему объясню. И он, конечно, позвонил! Долго рассказывал, что Ги Бурден задумал серию потрясающих фотографий, по смелости не сравнимых ни с чем, что я делала до сих пор. Он хочет «зайти за грань». «Никакой обнаженки», – снова повторила я, но он меня не слушал. «Ги Бурден – гениальный фотограф! У нас великолепная студия! Это просто фантастика – естественное освещение, все абсолютно натурально…» И прочее в том же духе.
Если он читал мое интервью, сказала я, он все поймет. Я терпеть не могу голых фотографий, потому что нахожу их скучными. И нисколько не сексуальными. Я снимаюсь в духе «секси», но никогда – полностью обнаженной. Например, в джинсах и плаще – и это совсем другое дело.
Он сказал, что его журнал против извращений.
А я сказала, что я – за.
