Я закричала во весь голос, пока не начала откашливаться. А потом повесила голову и зарыдала. Я была уверена, что хуже моя жизнь стать не может, но я ошибалась. Оказывается, я убила свою подругу просто так. Она не знала, что говорила, это была неправда… Стоп, а те сообщения, что я видела? Я же их видела… Или это тоже какой-то бред. Я так мало спала в последнее время, да еще эти чертовы таблетки…
– Так ты знал, где я была все время?
– Да, знал.
– Ты был там в нашей квартире?
– Да, был.
– Ты знал, что я рядом.
– Да.
– Почему не вошел к нам, если знал?
– Хватит задавать вопросы!
– Нет уж, ответь! Если собираешься меня убить, потрудись хотя бы на вопросы мои ответить!
– Я не хотел делать этого на глазах у твоей дочери.
Вот он сам дьявол, ей богу. Есть же в нем что-то человеческое. Хотя, учитывая все содеянное, не сомневаться в этом невозможно.
– Хочешь сказать, что любишь детей?
– Нет, я просто болезненно отношусь ко всему, что с ними связано.
– Это как-то связано с твоим детством?
– Прекрати, я не хочу разговаривать. – он встал и стал быстро перемещаться туда-сюда в узком подвале.
– Что нам еще делать, если не разговаривать? Неужели ты хочешь заняться сексом?
– Нет, не хочу…
– Так может поговорим?
– А может ты заткнешься?! – он сбросил банку с соленьями с полки на пол, и она в дребезги разлетелась на пару мгновений меня оглушив.
После этого он ногой пнул ко мне по полу несколько соленых огурцов и ушел, выключив свет и хлопнув за собой дверью.
Судя по насечкам, которые я делаю на стене, прошло уже семь дней. За это время я всего несколько раз видела свет, он сочился за спиной Кости, когда он заходил. Точнее даже, забегал ненадолго, проверить не сдохла ли я еще. Из еды в моем распоряжении, кроме дарованных мне в первый день соленых огурцов, Костя еще один раз открыл мне банку, на этот раз полную. Там были помидоры, огурцы, два зубчика чеснок и какие-то травы. Их я тоже съела. А запивала это все рассолом из той же банки. От него еще больше хочется пить и желудок кажется разорвет изнутри. Я бы съела сейчас что угодно, вчера даже уговаривала Костю изнасиловать меня, в надежде что он спустит мне в рот. Говорят, эта жидкость полна витаминов. По ощущениям я скинула килограммов пять, хотя и не была толстой. Так и чувствую, как тазобедренные кости будто режут кожу, так как никакой прослойки жировой, даже минимальной на них нет.
Я просила его убить меня, но он ничего не говорил. Вообще со мной не разговаривал. Я лежу на холодном полу и кажется уже застудила себе все внутренние органы. Не таким я представляла свой конец. Не могу представить, как я теперь выгляжу. Если вдруг удастся увидеть дочь – она меня наверняка не узнает. Про Мишу я вообще молчу – ни один мужчина не позарится теперь на такую красотку, какой я стала. Затею убить своего мучителя я понемногу отбросила. У меня и раньше не выпадало такой возможности, что уж думать теперь, когда я совершенно обессилена. Если бы я могла дотянуться хоть до какого-нибудь предмета, то перерезала себе вены, даже чем-то тупым. Времени у меня на это предостаточно. Но Костя предусмотрительно привязал меня и отбросил все предметы, до которых могли бы достать мои руки. Что может быть страшнее пребывания в кромешной тьме и тишине? Ничего.
Все время прислушивалась, то что-то где-то капало, то какие-то шаги, очень далеко. Хотелось закричать, но знаю, что не выйдет. Голос осип так, что вслух я не могу говорить даже с самой собой. Несколько раз мне показалось, что я слышала мышь. Боялась, что она подползет ко мне. Я никогда не любила мышей. Хотя, чего мне еще боятся теперь в жизни? Я видела все.
И вот снова открывается дверь и ко мне спускается Костя.
– Дай мне что-нибудь поесть…умоляю! У меня больше нет сил… – кричу я, бросаясь ему в ноги.
После недолгой паузы Костя подходит к шкафу с банками и начинает их все бросать на пол. Банки разбиваются на мелкие осколки, рассол забрызгивает пол, стены и меня и вот уже весь пол усыпан стеклом и соленьями.
– Я долго придумывал тебе наказание и решил, что оставлю тебя здесь. Это будет тебе худшим наказанием.
– Нет! Умоляю, забери меня отсюда, я умру с голоду!
– Да, именно такую участь я тебе уготовил. Голодную смерть.
– Почему…За что? – сквозь слезы спрашиваю я.
– Такие как ты…Вы думаете, что вы лучше других. Вам наплевать на других. Вы думаете только о себе и собственном благополучии, Вы повернуты на своей персоне.
– Нет, это не так…Я жила для семьи!
– Ты жила для себя. Ты доказала это когда позвонила мне. Но я возненавидел тебя раньше. С первого взгляда ты вызвала во мне возбуждение и чувство глубокого отвращения. Мне захотелось довести тебя до отчаяния.
– У тебя получилось…
– Я знаю. У меня всегда все идет по плану. И я, как и ты, никогда не отступаюсь от своих принципов. А мой принцип гласит убивать таких как ты.
