При полном реализме найти в человеке человека. Это русская черта по преимуществу, и в этом смысле я конечно народен (ибо направление мое истекает из глубины христианского духа народного), – хотя и неизвестен русскому народу теперешнему, но буду известен будущему.
Меня зовут психологом: неправда, я лишь реалист в высшем смысле, то есть изображаю все глубины души человеческой.
Финансы. Положение мужика. Есть отчего в отчаяние прийти. Нет, говорит он, сам пойду в кулаки. И только разве святой останется непоколебимым.
Конституция. Всякое дерьмо. Да вы будете представлять интересы вашего общества, но уж совсем не народа. Закрепостите вы его опять! Пушек на него будете выпрашивать! А печать-то – печать в Сибирь сошлете, чуть она не по вас! Не только сказать против вас, да и дыхнуть ей при вас нельзя будет. //
«Новое время» № 1733. Коялович. Коялович о Польше. Примирение поляков и русских на этнографической Польше (Варшава). Да поймите же вы, что тут идея, идея латинства и западной цивилизации, идея – которую не отдадут вам поляки за этнографическую Польшу. Это вроде как, когда Италия стучалась в Рим и папа перед очевидной и неминуемой потерей своего крошечного земного государства – именно тут-то и провозгласил идею Рима, что первосвященник есть властитель всей земли и что без земного царства (без 3-го дьяволова искушения) не устоит Христос. Что в том, что поляки теперь слабы политически. Они идеей сильны, а вы идеей слабы, г-н Коялович, ибо для их же идеи, для владычества над славянами (всеми) во имя латинства и западной цивилизации – во имя этой идеи вы сами, своими руками, принесли первый камень на фундамент этой польской идеи. Самый хитрый поляк, переодевшийся в благонамеренного, не написал бы хитрее вас, г-н Коялович.
Речь де Роберта в Твери и адрес тверского земства Лорис-Меликову.
Землевладение. Но главная причина, почему помещики не могут сойтись с народом и достать рабочих, – это потому, что они не русские, а оторванные от почвы европейцы.
Невинный Петербург. Придумывают все это конечно в Петербурге люди невиннейшие (а боярыня смотрит, ничего не смыслит), но снизу орудуют всеми делами кулаки и чиновники.
Голос Василия Великого. Исправить богослужение. Критиковали, 10 мильонов на текинскую экспедицию.
Крылов. «Свинья под дубом». Есть у Крылова одна прелестная басня:
Свинья и т. д.
Ведь не захотим же мы быть похожими на этот портрет. //
Культура. Школа. Немецкий ребенок: оттого, что мы культура. Оттого мы всех умней и всех сильнее (уж коли немец начнет хвалиться), не армия победила Францию, а школьный учитель. На взгляд отца и сына – гимназия святое дело.
Культура. У некультурного, у русского отца или чиновничество и картеж, или, если он чем-нибудь занимается, – отвлеченность, мировые вопросы, жажда внешних форм, конституция, матерьялизм, вечное сомнение, при малейшей практике, что такое честь и совесть (чего не может же не видеть и не заметить сын его), и главное[69], полное непонимание всего того, что под носом, отвращение от всего того, что под носом. Ну так то же самое и у его сына. Жаль, что я должен быть краток и не могу все это развить. Но история, всемирная история, по крайней мере вселила бы уважение к историческим формам жизни человеческой, дала бы смысл…
Идей не надо. Да они сами изобретут идеи.
Да ведь кричали о преимуществе естественных наук все те, которые в них ничего не знали. Взгляните на редакторов и издателей газет, разве они что знают. Обратно. А воистину ученый наш (иной даже замечен в Европе в своей специальности) это большею частию превосходные специалисты, великие, положим, специалисты, но большею частью люди необразованные и которые, уж конечно, ничего не понимают в классической системе образования. Над этими – вершители дела, у них же спрашивающие советов, большею частию люди невиннейшие (с блеском европеизма), в невинности своей считающие себя блестящими европейцами, по невинности, именно большею частью по совершенной невинности своей ровно ничего не понимающие в России – ну и что ж выйдет? Ничего не выйдет, как ничего и не вышло. …[70] Нет культуры. //
