Воздух влажный, но нет ни одного ручейка. После соленой морской воды жажда становится просто нестерпимой. В прошлый раз я выиграл время и быстро нашел реку, но здесь даже намека нет на какой-либо источник. Мы все надеемся, что вода отыщется на другой стороне арены. Пока я думал об этом, взвешивал в голове все возможные варианты развития событий и вообще анализировал наше положение, моя рука, вооруженная длинным ножом, продолжала резать листья. От влажности шрам на ноге начал ныть. И тут при очередном замахе Китнисс выкрикивает: «Осторожно!», я машинально опускаю руку, чувствую как все тело подбрасывает от разряда и отключаюсь. Что было со мной в те несколько, как мне сказали, минут, я не помню. Провалился в черноту. Потом глаза фокусируются на лице Китнисс. Приятно, что именно ее я увидел очнувшись. Надеюсь, никто больше не пострадал. Еле ворочая языком, говорю: «Осторожно, впереди силовое поле». Тело какое-то ватное, но главное, что хоть и не четко, но отзывается на мои команды. Особенно я боялся за искусственную ногу. Но в целом со мной все в порядке, учитывая грозившую опасность вовсе умереть, о чем не замедлила сказать мне моя напарница. А вот она сама не своя, рыдает, дрожит, смеется. Видимо, я всех здорово напугал. Бедная моя Китнисс, никак не может успокоиться, теперь я уже переживаю за нее.
Меня спас Финник, отныне я в нем еще более уверен. Пока я благодарю его, Китнисс находит мой талисман с сойкой. Надеюсь, она не догадается, что его можно открыть. Еще рано для моего тайного оружия.
Надо идти дальше, но я чувствую, что не могу. Хоть немного мне надо придти в себя, ибо тело все еще ватное. Китнисс настаивает на привале, и я про себя благодарю ее, хотя опять чувствую себя обузой. Эх, ну почему я такой неуклюжий! Спустя время сам настаиваю на продолжении пути, ничего, справлюсь.
Мы идем по дуге. Похоже, арена представляет собой идеальный круг, с не очень то большим радиусом. Распорядители хотят, чтобы мы почаще сталкивались, прекрасно. Этого стоило ожидать. Странно, что пока еще мы не встретили никаких животных. Хотя не могу сказать, что был бы этому рад. После переродков на прошлых играх любое четырехлапое существо вселяет в меня подозрение.
А между тем жажда становится невыносимой. Зато появилась еда. Я как истинный кулинар снабжаю всех поджаренными на силовом поле зверьками.
Вода все-таки находится, в виде живицы деревьев. Теперь наконец-то можно свалиться в сон. Давно я не чувствовал себя таким выжатым. Просыпаюсь от крика Китнисс: «Бежим! Скорее!» Я вскакиваю как сумасшедший, но ничего не понимаю. Потом чувствую сладковатый противный запах, Китнисс кричит, что это ядовитый газ и тащит меня за собой. Я чувствую, как искусственная нога начинает мало-помалу отказываться работать. Неужели это конец?.. Бегу, что есть сил, но понимаю, что этого недостаточно. Затем с ужасом замечаю, что не чувствую левую часть лица и левую руку. Ужас заставляет меня бежать быстрее, но смертельный туман лижет пятки. Искусственная нога вот-вот подкосится. И тут я чувствую, как Финник подхватывает меня и взваливает на свое плечо, правой рукой держу его оружие. Потом в полусознательном состоянии замечаю, как уходит Мегз. Смерть вот-вот настигнет нас…
Мы выжили. Это не случайность. Распорядители решили поинтриговать зрителей. Может, они еще и сценарии составляют? Туман отступил как раз в тот момент, когда мы упали без сил. Все идеально: есть накал, есть жертва, есть надежда.
После небольшой передышки нас ждет новое испытание – обезьяны. Мерзкие твари. А ведь в детстве я любил рисовать их. Новая жертва. Рейчел… Я помню, как мы трое (с ее напарником из 5-го дистрикта) возились с красками для маскировки в тренировочном зале. Китнисс звала их морфлингистами, не знаю, с презрением ли. Я вспоминаю их глаза. В них тот же отпечаток безнадежности, какой я порой замечал у Хеймитча. Им тоже сломали жизнь. Не сказать, что мы стали большими друзьями, но любовь к цветам, краскам, живописи нас объединяла. Хорошие ребята, хоть и немного специфичные. За те несколько дней они невольно помогли мне взглянуть иначе на некоторые вещи. Возможно, общение с ними подтолкнуло меня изобразить Руту на индивидуальном показе. Теперь они стали частью истории.
Рейчел лежит с окровавленным горлом, она вот-вот испустит дух. Вспоминаю все наши разговоры, пытаюсь погрузить ее в мир красок, оттенков, цветов. А в душе все сжалось. Теперь я понимаю боль Китнисс над умирающей Рутой. Рейчел спасла мне жизнь. Как оплатить этот долг?.. Помимо боли физической теперь меня мучает и душевная боль. С тоской смотрю, как планолет уносит ее тело. После случившегося падаю в сон в надежде забыть все это хотя бы на время.
