Пока она спит у меня на коленях, я думаю о завтрашнем шоу. Знаю, что с этим днем уйдет, возможно, и прежнее отношение ко мне Китнисс. Потому что я готовлю бомбу не только для Капитолия. Боюсь, как бы Китнисс не убила меня до начала игр за свою мнимую беременность. Но я знаю, что это нужно сказать, ради всех дистриктов. Она поймет, должна понять. Надо внушить всем отвращение к Голодным играм. Тем более Китнисс вполне могла забеременеть, если бы наши отношения были правдой. Поэтому на шоу я говорю Фликерману:
- … если бы не ребенок.
Зал беснуется от возмущения. Я сделал свою часть задания, вслед за Цинной, которого, возможно, больше не увижу. Создатель сойки-пересмешницы практически мертв. Мы все мертвы: победители Игр, не сговариваясь, движимые лишь общей ненавистью к Капитолию, взявшись за руки, делают шаг к его уничтожению. Вот оно – начало восстания.
========== Часть 4 ==========
Вода! Повсюду! Почему я все еще жив?? Отличный из меня вышел защитник! Как быть? Я вдруг с горечью понимаю, что снова становлюсь обузой для Китнисс. Может, было бы и лучше, если Хеймитч занял место трибута из 12-го. Так обидно! Все тренировки, все усилия – все пошло насмарку!
Первое время нахожусь в абсолютном параличе. Потом судорожно ищу глазами Китнисс. Она разговаривает с Финником. Значит, он наш союзник. Никогда не думал, что буду этому рад. Хотя пока я готовился к Бойне, заочно узнал его, и узнал далеко не с худшей стороны. Что-то в этом парне, показном и напыщенном на публике, непроницаемо серьезном на Играх, говорило о том, что ему приходится скрывать настоящего себя. Это далеко не бесчувственная машина-убийца, подобная Катону. Но гадать о его душевной организации некогда, мало ли что может сделать Капитолий с человеком. И еще, что приятно, ревновать к нему нет повода. Он влюблен в некую Энни, одну из победительниц.
В общем, когда Финник ко мне подплыл, я уже точно знал, что ему можно доверять. К тому же при желании он мог легко убить меня на расстоянии своим трезубцем. На его руке браслет с сойкой. Еще один знак доверия. Так формируется наш союз – мы с Китнисс, Финник и как ни странно старушка Мэгз. Но тут замечаю, что моя дорогая невеста не очень-то доверяет Финнику. Это меня удивляет. Возможно, потому что ей не приходилось на прошлых играх быть в союзе с кем-то кроме малышки Руты и она не знает, как к подобному относиться. Конечно, может произойти всякое, но на первых порах мало выгоды можно извлечь из убийства союзника. Вся его польза в том, чтобы иметь больше сил для охоты за другими, а внутренние разбирательства начинаются уже после. Тем более Финник один против нас с Китнисс. В общем, как ни глянь, она напрасно скалит зубки. И еще мне кажется, что они – Китнисс и Финник – чем-то похожи. Взглядом на жизнь, практичностью, хладнокровием, бесстрашием. В отличие от меня, человека-исключения на этих играх. Так они назвали меня. Потому что им, как и всем здесь, приходилось убивать. Мне – нет. За меня все сделала Китнисс. Звучит не очень, но это факт, к которому я сам порой не знаю, как относиться. Хотя, что об этом думать, все равно это ненадолго. Во второй раз мне не уберечь свои руки от крови…
Я знаю еще одно исключение, то есть одну – Энни Креста. Ей тоже не пришлось убивать. Ее образ хрупкой, разбитой Играми девушки, причудливо связан с Финником. Иногда мне кажется, что для Финника она – то же, что я для Китнисс. Некий островок тепла и добра, в котором можно укрыться от жестокости нашего мира. Даже, несмотря на то, что мы с Китнисс не вместе, я знаю, что нужен ей именно поэтому. Я могу уравновесить ее порывистый, страстный нрав, агрессию, уменьшить недоверие к людям, пессимизм.
А между тем враждебная искра все еще маячит между Финником и Китнисс. Хотя скорее с ее стороны. Только этого не хватало. Становлюсь между ними, пытаясь разрядить обстановку. Чувствую, что вынужден буду стать ведущим команды, иначе эти двое точно поубивают друг друга. Иду впереди и разрываю ножом восхитительно красивую зелень невероятного леса. Я видел что-то похожее только по телевизору. Такие насыщенные цвета, такие необычные формы! Оказаться бы здесь при других обстоятельствах. Интересно, в какой части Панема находится это место? Подумать только, что после игр сюда будут приезжать праздные капитолийцы и в подробностях вспоминать, как мы несколько дней убивали друг друга. Я с отвращением вспоминаю репортажи об этом, столь часто транслировавшиеся по телевизору.
