Число наших союзников увеличивается, и я смутно начинаю думать о каком-то общем заговоре среди трибутов. Почему Финник вызвался нам помогать? Вспоминаю его разговор с Китнисс о жесте единения победителей на шоу Фликермана. Конечно, ожидать, что все откажутся убивать друг друга глупо, но, возможно, есть что-то еще. То, во что нас с Китнисс не посвящают. Или только меня? Внутри просыпается застарелая обида на Хеймитча и его маленький заговор с моей напарницей. Мысли немного переключаются в другом направлении: наверняка между этими двумя есть соглашение насчет моей жизни. Налицо, что Китнисс как может оберегает ее. В этом и не стоило сомневаться. Но все дело в том, что я хочу жизни для нее. Похоже, пора применить свой медальон. Остаться бы с ней наедине.
Но потом происходит нечто ужасное. Китнисс и Финник убегают в джунгли. Их отделяет какое-то поле, они кричат, бьются о невидимую преграду, затыкают уши. Я жду, когда из леса появятся враги, но никого нет. А между тем Китнисс продолжает корчиться на песке, зажимая уши. Сколько длилась эта пытка? Оставшиеся пытаются понять, что происходит, я колочу оружием по гадкому полю, но на нем ни царапины. Еще бы… Что же делать??? Китнисс! Китнисс!
Наконец-то пытка заканчивается, и моя любимая падает ко мне на руки. Проклятый Капитолий! Подключаю все свое умение убеждать, чтобы успокоить ее, а сам едва могу придти в себя. Маленькая моя, качаю ее на руках как ребенка. И все же благодарю высшие силы, что это были только сойки-говоруны, а не что-нибудь грозящее смертью. Тогда я бы точно свихнулся рядом с этим проклятым невидимым полем.
К вечеру появилась возможность поговорить с Китнисс наедине. Мы караулим наш лагерь. Я достал медальон с фотографиями ее мамы, Прим и Гейла. По лицу вижу, что это произвело действие. Но какое? Мы все спорим и спорим. В конце концов, она говорит: «Ты нужен мне». Это почти «я люблю тебя». В других обстоятельствах я бы просто растаял от этой фразы, но сейчас мне очень не хотелось переводить все на сентиментальный лад. Нужно сказать ей еще много всего о ее семье, о ее значении в ходе восстания, чтобы не осталось никаких сомнений. И в тот момент, когда я со вздохом готовлюсь начать все сначала, она останавливает меня поцелуем. Да, это самый эффективный способ сделать так, чтобы я замолчал. Китнисс хорошо меня изучила. Но я сопротивляюсь, куда важнее любых поцелуев ее жизнь, которую она должна помочь мне сохранить.
- Китнисс… Остановись, - она держит мое лицо в руках, ее губы скользят по моим. От этих пьянящих движений я слабею, но все еще пытаюсь мягко отстраниться и сказать ей.
- Китнисс, пожалуйста, это… - но она упряма не меньше моего, - это так важно!..
- Ничего не говори, Пит, - ее страстный шепот заставляет мурашки бегать по телу.
- Китнисс, - из последних сил шепчу я, но когда она вновь целует меня, еще более горячо и требовательно, разговор явно окончен.
Эх, Китнисс, что же ты делаешь со мной! И с собой! Конечно, спустя мгновение я уже забыл, о чем хотел говорить. Китнисс была такой страстной, настойчивой, открытой. Как я мог устоять?
Мои руки скользили по ее спине. Она погрузила пальцы в мои волосы, и это сводило с ума. Мы задыхались от всех этих ощущений, но едва переведя дух, вновь жадно искали влажные губы друг друга. Такой вот неожиданный, но невероятно приятный подарок судьбы. Забыв обо всем, я наслаждался нашей близостью. Китнисс нащупала замок моего комбинезона и неуверенно потянула его вниз. Холодок ее пальцев на моей груди. У меня стучало в висках. Но удар молнии в дерево вернул нас в реальность. Мы испуганно обернулись на звук. Вспышка исчезла.
- Чертова молния, - заворчал проснувшийся Финник, сердито потирая глаза. – Теперь мне не уснуть. Давайте я сменю одного из вас.
Он поднимает голову, смотрит на нас, застывших в объятиях друг друга и добавляет:
- Или обоих. Я справлюсь один.
- Это слишком опасно, - говорю я немного разочарованно. – Я не устал. Отдыхай, Китнисс.
Поднимаю ее за руку и веду к остальным. Чувствую, как горят щеки, когда я обратно застегиваю молнию. Китнисс смущена не меньше. Я оставляю ей свой медальон и говорю совершенно искренне, добавляя к сказанному прежде:
- Знаешь, из тебя выйдет отличная мать.
Пусть она не дала мне договорить, но от намерения спасти ее я не откажусь. А для зрителей кладу руку на ее живот во время этой реплики. Легенду тоже надо поддерживать. Наблюдаю, как она сжимается в комочек на песке. Уснет ли без меня? Надеюсь, что да. Ведь я по-прежнему рядом, оберегаю ее сон. Любимая.
Улыбнувшись своим мыслям, медленно возвращаюсь к Финнику, который потягивает воду из глубокой раковины. Неосознанно играюсь с бегунком на молнии, и мысли о произошедшем несколько минут назад не дают мне покоя. Сейчас я бы с удовольствием подежурил один, но тут же оставляю эту мысль. Я буду слишком невнимательным сторожем.
- Извини, что помешал вам, - говорит Финник, откладывая в сторону опустевшую раковину.
- Да нет, ничего.
Он усмехнулся.
- В смысле нечему было мешать.
Он усмехнулся еще раз.
