– Хорошо, – согласился Могила и попросил у мента немного денег вперед. Подмывало спросить, чем провинились те заезжие парни, но таких вопросов задавать не полагалось.
– Тогда сходи к Чалому. Скажи, что Плющ не обидит. Ты еще ружье не пропил? Тогда возьми с собой. И патроны не забудь. И Чалый пусть возьмет лопату или кирку, что найдет… Короче, жду в одиннадцать тридцать у Сухого ручья, в овраге. – Плющ раскрыл бумажник, сунул в лапу Могилы пару купюр и предупредил: – Если пьяный придешь, этой вот рукой убью.
Могила прижал ладони к сердцу, давая понять, что не подведет. Когда Плющ уехал, он вытянул из сарая древний мотороллер «Ява», долил в бак бензина, еще час копался с двигателем, пока тот не завелся. Заревев, «Ява» выпустила зловонное облако желто-черного дыма, Могила занял место в седле и поехал на другой конец села.
К Антону Чалому местные жители обращались, когда нужно было зарезать и освежевать лошадь, овцу или барана. Чалый мог запросто и человеку кровь пустить. Особой разницы между человеком и бараном нет. И кровь одинаковая: красная и липкая. Сейчас Антон сидел на мели, потому что скота в округе осталось мало и до осени резать баранов никто не станет.
Кинотеатр почему-то не работал. Грач поел мороженого, устроился на лавочке и долго сидел сгорбившись. От нечего делать он разглядывал свои пыльные ботинки. Солнце вошло в зенит и сильно припекало. Грач некоторое время думал о том, какая смерть достанется адвокату Радченко и его другу. Из обрывков разговоров, из случайно брошенных фраз можно представить будущее этих парней. Если тетрадку найдут, смерть будет легкой. А если дневник не найдется…
Павлу была неинтересна судьба Радченко и Дорис. Но он боялся вида крови и физического насилия. Боялся до тошноты, до слез, до обморока. И не желал быть свидетелем, тем более косвенным участником расправы над людьми. Но мысль о том, что сейчас можно просто встать и уйти, была и вовсе невыносимой, кошмарной. Наделенный богатой фантазией, он представил себя избитого, измордованного, валяющегося на темной дороге в ожидании смерти. Нет, конечно, он никуда не уйдет.
После полудня приехала машина, и Грач занял свое прежнее место на заднем сиденье. Он сразу уловил, что настроение попутчиков изменилось к лучшему. Чибис иногда шутил, а Борода, севший за руль, отзывался раскатистым смехом. Боб развалился на сиденье и впал в дрему.
– Можно спросить? – подал голос Грач. – Куда мы теперь направляемся?
– Мы следуем за этим адвокатом, его другом по имени Макс и американкой, – ответил Чибис. – Они вместе с некими братьями Нурбековыми направляются в Казахстан. На свадьбу родственника. Эти Нурбековы где-то прячут тетрадку, которая нам нужна. Короче, будем разбираться.
– Это надолго? – насторожился Грач.
– Как получится, – пожал плечами Чибис. – Теперь мы точно знаем, где тетрадка. Этот адвокат, его друг и американка больше нам не нужны.
И снова потянулась бесконечная дорога – деревни, поселки, поля и пустоши… Один раз съехали на пустой проселок, встали на обочине, чтобы перекусить вареными яйцами и купленной в городе колбасой, и помчались дальше. Через час догнали «Урал» с брезентовым тентом над кузовом. Сели ему на хвост, Чибис дал команду держать дистанцию, и грузовику позволили уехать далеко вперед.
Вскоре свернули с шоссе на узкую асфальтовую дорогу, оттуда на грунтовку и погнали по ней, оставляя за собой приметный шлейф желтой пыли.
– Мы можем разобраться с ними прямо тут, – не отрывая взгляда от дороги, сказал Борода. – Хорошее место. Спокойное.
– Зачем рисковать? – покачал головой Чибис. – Всему свое время.
Профессор Пименов встретил Девяткина вымученной улыбкой. Одетый в дорогой костюм, он сидел за рабочим столом и поглядывал на телефон, ожидая звонка.
– Я опаздываю, – предупредил профессор. – На разговор у меня всего несколько минут. Мой коллега сегодня защитил докторскую диссертацию…
Девяткин присел к столу, нагнувшись, положил костыль на пол.
– Профессор, наверное, вы меня неправильно поняли, когда мы говорили по телефону. Я ищу жестокого убийцу. Есть все основания полагать, что этот убийца – ваш бывший пациент Игорь Грач. Так что времени у вас найдется столько, сколько нужно мне.
– А? Да-да. – Пименов провел ладонью по пышным седеющим волосам. – Конечно… Сразу же, как только вы позвонили, я распорядился, чтобы подняли из архива карточку Игоря Грача. – Он постучал пальцем по тонкой папке, лежавшей перед ним. – Тут коротко изложена история его болезни. Я вспомнил этого мужчину, несмотря на то, что с нашей встречи прошло много времени. Грач был одним из последних пациентов, которых я консультировал. Я уже давно не даю консультаций, не хватает времени…
– Я боялся, что его карта потерялась или уничтожена, – облегченно вздохнул Девяткин.
– Мы обязаны хранить эти папки до тех пор, пока со дня смерти пациента не пройдет двадцать пять лет.
Зазвонил телефон, Пименов снял трубку.
– Езжайте без меня, – сказал он. – Может быть, я буду позже. – Положив трубку, обратился к Девяткину: – Так что вас интересует?
