– Вижу, – ответил Боб.
– Юриста не убивать. Нужно, чтобы пуля задела ногу ниже колена. Если попадешь в ляжку, он истечет кровью, и тогда мы с ним поговорить не сможем. А я хочу задать ему пару вопросов.
Грач, пересилив страх, посмотрел вниз. До костра отсюда примерно метров сто с небольшим. У него пристроились двое мужчин. Один, расстелив на земле потертое шерстяное одеяло, лежал, заложив руки за голову, и смотрел в небо. Второй играл на губной гармошке. Третьего он разглядел не сразу.
Мужчина сидел в тени грузовика, прислонившись спиной к заднему колесу. Он закрыл глаза и, кажется, задремал, разомлев после ужина. Грач узнал Радченко. Ему на мгновение показалось, что Дима приподнял голову, приоткрыл глаза и посмотрел на него. Грач прижался к земле щекой и замер.
– Боб, возьми бинокль, – всегда ровный голос Чибиса дрогнул. – Посмотри на ту сторону холма. Вот туда… Полицейская фуражка. Блеснула кокарда, видишь? Блин! Два мента, и с ними еще две рожи.
– Откуда тут менты? – удивился Боб. – Что делать?
– Подождем немного, – ответил Чибис.
Капитан Плющ долго разглядывал в бинокль людей внизу, раздумывая, как лучше обтяпать дело, и пришел к выводу, что надо действовать, пока не погас костер. В темноте московские гости получат шанс на спасение. Конечно, далеко они не уйдут, но все же…
Он коротко переговорил с майором Косовым и, поднявшись на ноги, первым стал спускаться в низину. Плющ держал карабин двумя руками, готовый, в случае чего, открыть огонь.
Водитель Рожков встал с одеяла, изобразив удивление. Попович тоже поднялся, сунул гармошку в карман.
– Откуда такие молодцы? – звучным голосом спросил Плющ и направил ствол карабина на живот водителя.
– Да вот заблудились. Ехали, и дорогу потеряли.
– Сколько вас?
– Трое, – ответил водитель. – Я – местный, со мной два человека из Москвы. Путешествуют.
– Попрошу у всех документы, – потребовал Плющ. – А где третий?
Попович шагнул вперед, наклонился и подбросил в костер хвороста.
– Наверное, в кузове спит, – сказал он. – А вам что не спится, гражданин начальник?
– Полиции некогда спать. Такая уж у нас работа. Ответственная.
Майор Косов стоял в стороне и хранил молчание, будто происходящие события его не касались. Плющ повернулся к Поповичу, выставил ствол карабина, улыбнулся и согнул указательный палец, лежавший на спусковом крючке. Выстрел был таким громким, что он сам зажмурился от неожиданности.
Попович упал возле костра, чувствуя, что волосы вот-вот загорятся, хотел отодвинуться в сторону, но сил не хватило. Еще он почувствовал, как под сердцем остывает кусочек свинца. Маленький совсем, всего-то пять грамм. А такая боль… Он закрыл глаза, захотел их открыть, но не смог.
Миша Могила, двигаясь осторожно, неслышно зашел за спину водителю и поднял ствол ружья, целясь в середину спины. Могила считал себя гуманистом, он не хотел причинять людям боль без особой надобности. Вот и этого бедолагу можно прихлопнуть одним выстрелом. Заряд картечи вырвет кусок позвоночника, и конец. Но Могила не успел нажать на спусковой крючок. Из-за спины выскочил Чалый с занесенным над головой огромным самодельным тесаком, собираясь рубануть по шее водителя, кончив волынку одним ударом. Но тот, истошно закричав, успел вжать голову в плечи, так что удар пришелся в левое плечо. Тесак глубоко воткнулся в ключицу, раздробив кость.
Водитель, продолжая кричать, повалился на землю, перевернулся с живота на спину. Чалый снова занес тесак над головой, ударил справа и слева, не разбирая, куда попадает. Водитель Рожков лежал на земле, обхватив ладонями окровавленную голову, и тихо постанывал.
– Я ведь на флоте служил, – немеющими губами прошептал он. – Терпеть должен. Только так… Суки… Суки… Только так…
Чалый отступил назад и сплюнул, решив, что дело кончено. С такими ранами долго не живут.
Радченко очнулся от дремоты и открыл глаза, услышав выстрел. Кажется, вокруг ничего не изменилось: темнота, степь, ветер. Он по-прежнему сидел на земле, прислонившись спиной к заднему скату грузовика. Но что-то происходило в двух десятках метров от него, с другой стороны машины, у костра. Дима упал на землю, перекатился со спины на живот и оказался под грузовиком.
Он увидел чьи-то ноги, обутые в запыленные сапоги, увидел серые полицейские брюки с тонким красным кантом и прополз вперед, увеличив угол обзора. Теперь можно было рассмотреть двух ментов в форме и двух незнакомцев в штатском.
Через мгновение он заметил и Поповича. Тот лежал в шаге от костра, корчился от боли, прижимая ладони к животу, и громко стонал. На долю секунды взгляды их встретились, и Дима увидел темные, похожие на оловянные пуговицы, глаза Макса, полные страха смерти.
Полицейский подбросил в огонь хвороста. Ветки затрещали, огонь поднялся к темному небу, и волосы Макса вспыхнули, тут же загорелась и рубашка. Кто-то засмеялся, а человек в сером плаще ударил Макса лопатой в шею. Запахло чем-то отвратительным; от этого запаха выворачивало наизнанку, голова кружилась, а руки слабели.
