– Давай не будем заглядывать так далеко. – В голосе Галима чувствовалось волнение. – Я хотел сказать вот что: моя бывшая невеста религиозный человек… Вся семья у нее такая. И отец, и мать, и дед… Все помешаны на религии. Она не хотела, чтобы до свадьбы между нами что-то было, ну, близкие отношения. Но ты – другое дело. Ты из цивилизованной страны, и мы с тобой родные люди. Понимаешь, о чем я? – Он нагнулся, расшнуровал ботинки, потом выпрямился и стал расстегивать рубашку. – Весной мы вернемся сюда, будем жить в новом доме. Там много воздуха. И пол деревянный, а не земляной. А сейчас мы здесь… Для меня это важно, мне это нужно… Я сам человек, как говорится, либеральный. Я за то, чтобы мужчина с женщиной могли этим заниматься… Да, да, без всяких там формальностей.
– Послушай меня, Галим. – Дорис поднялась, сжимая пальцы в кулаки. – Я скажу тебе что-то важное. Если ты сейчас сделаешь это, если только посмеешь взять меня силой… Даю честное слово: я перегрызу свои вены зубами. Если меня откачают, я снова сделаю это и не доживу до свадьбы. Знай, я пойду до конца.
Он заглянул в ее глаза и о чем-то задумался. Снова залез ногами в ботинки, застегнул рубашку, схватил пиджак и быстро вышел из комнаты, бросив на ходу:
– Я подожду немного.
Дорис долго лежала в темноте и смотрела в потолок. Она думала о том, что эта нелепая дикая история должна чем-то кончиться, потому что все на свете имеет свой конец. О том, что Радченко, Попович и Дорис пропали, наверняка уже знают в Москве. Возможно, господин Полозов, хозяин юридической фирмы «Саморуков и компаньоны», обратился в полицию. Значит, их уже ищут и наверняка скоро найдут. Дорис закрыла глаза и почувствовала, как слезы выкатились из глаз и застыли на щеках. Незачем лгать самой себе, она гостила в России двенадцать раз, общалась с людьми и читала русские газеты, в том числе и криминальную хронику. В память запала одна цифра: ежегодно в розыске числятся сто двадцать тысяч человек, пропавших без вести в разное время. Скорее всего, Радченко, Попович и Дорис займут в этом скорбном списке свое место.
Надо смотреть правде в глаза: положение Дорис почти безнадежное. Если адвокатская контора «Саморуков и компаньоны» проявит настойчивость, следственные органы начнут поиски быстро. Путь от Москвы до Воронежа проследят по железнодорожным билетам, затем след найдут в Самаре, но там он и оборвется. В гостинице путешественники не регистрировались. Радченко звонил своему шефу из Самары. Разговор был коротким. Дима сообщил, что они уезжают в деревню, что в ста километрах от города. Якобы там находится дневник Лукина. Вот и все, что известно в Москве. Никто не знает точно, куда они уехали и по какой надобности. Возможно, полиция отправит официальный запрос в Казахстан и получит ответ, что указанные лица на территорию республики никогда не въезжали, поскольку не были зарегистрированы при пересечении границы. На этом расследование заглохнет.
Что же делать? Ответ один: надо бежать.
Телефонный звонок раздался, когда рабочий день был давно закончен. Человек представился Вовой и сказал, что через час будет ждать Девяткина в закусочной «Парус», что в районе Перова.
– Расценки знаете? – понизив голос, спросил Вова.
– Знаю, – тяжело вздохнул Девяткин.
Вскоре он толкнул здоровой ногой дверь закусочной и оказался в небольшом помещении, где возле витрины стояли невысокие столики, похожие на ученические парты. Человек в плаще, сидевший в дальнем углу, помахал рукой. Девяткин подошел и, поставив костыль у стены, с трудом уселся на неудобный стул.
Вова внимательно смотрел на майора, словно решал для себя, говорить с ним начистоту или всю правду выкладывать необязательно. Он только что прикончил порцию сосисок, махнул стакан вина и теперь пил пиво из высокой стеклянной кружки. Выглядел Вова не слишком опрятно, словно с утра забыл умыться. Когда он откидывал назад длинные волосы, взгляду открывалась сережка, блестевшая в ухе. Костяшки правой руки были сбиты до крови и кое-как залеплены пластырем. Поймав взгляд Девяткина, Вова пояснил:
– Отбил руку. Разногласия с женой.
– Политические?
– Экономические. Ей кажется, что я приношу мало денег. А мне кажется… Впрочем, это не имеет значения.
– Жена, случайно, не в морге?
– Она в порядке. Деньги при вас?
Девяткин похлопал ладонью по карману пиджака.
– Я хочу на них посмотреть.
Вытащив салфетку из пластикового стаканчика, Девяткин незаметно завернул купюры в бумажку и под столом передал Вове. Тот, не вынимая рук из-под стола, глянул вниз, быстро пересчитал деньги и кивнул головой.
