Только вот не даёт мне покоя мысль: что случилось с городом? Может тут побывали культисты? Нет. Это даже звучит бредово. Если-бы тут были культисты, стража бы не сидела возле моста. Да и город видно, что не первый день такой. Значит здесь прошлась война. Только когда и за что - я не знаю.
Война. Такое простое слово, чьё описание не многие могут себе представить. Наблюдая эту картину, я понимаю и чувствую его. Это проклятое слово, забирающее всё и вся. Страдающие люди, потерявшие близких и кров. В них мало надежды, но много невыпущенной агрессии.
Смотря на них. Как они гневаются и шокируются при торговле. Я понимаю, что война еще не полностью сломала их. В ином случае они бы бегали и убивали друг друга за крохи.
Ненависть сплочает, а боль связывает души. Пожалуй это одно хорошее, что оставляет после себя война. Возможно им удастся отстроить свой город.
Торговались с местными до вечера. Большую часть времени, в перерывах на перетаскивание ящиков, я сидел на краю кузова и наблюдал. Когда последний житель выкупил себе последний наш топор, мы начали собираться. Кучер приказал мне складывать ящики с драгоценностями в третью по счету повозку. Когда я закончил, сразу же вернулся на исходную, продолжая смотреть за жизнью города.
Закупившись провизией, инструментами и материалами, люди в городе стали куда активнее общаться и переговариваться. Один топор шёл из рук в руки, а один хлеб делили на пару семей. Не скрывая улыбки, я искренне радовался за местных. Хоть те и смотрели на нас, как на торгашей вшивых, нельзя было не заметить их радость и оживленность. Пусть, конечно, немного и бесил тот факт, что сплотила их нелюбовь к нам.
Вскоре караван продолжил путь. Мы начали выезжать из города. Я сидел возле Кучера и держал перед ним раскрытую карту, что-бы тот не отвлекаясь от дороги смотрел на неё. Хотя он даже, сволочь, и не смотрел на дорогу, а пересчитывал деньги.
Я, тем временем, оглядывался по сторонам. Мало что было интересного - разруха да и только. Но было так, пока мы не выехали из города.
Справа от нас была небольшая поляна, уходящая вниз от холма, на котором стоял город. По всей поляне расположились кучи золы расположенные рядами в нескольких метрах друг от друга. Когда мы спустились по склону, я понял, что именно сжигали.
На поляне, около нас, рядами выстроены погребальные костры. В каждом таком кострище, закрытые тканью, лежали тела людей. Я насчитал около десяти трупов. Они были укутаны в ту дорогую ткань, которую мы недавно продали местным. Возможно это местный обычай. Однако он одновременно и поразил и смутил меня. Они готовы тратить состояние на мёртвых, когда нужно кормить живых.
Толпа людей склонилась перед погребальными кострами. Каждый из них сжал кулаки и скрестил свои руки около ключицы. Кажется это была молитва. Среди них стоял лишь один, что был одет в мантию и держал в руке факел. Когда он поднял руку, молитва закончилось, люди встали, что-бы попрощаться с родственниками. Сам же священник прошёлся огнем по рядам кострищ, поджигая деревянные основания.
В этот момент я посмотрел на Кучера. Тот совершенно не обращал внимание на сжигание тел. Он странным взглядом смотрел в сторону золы, перебирая между пальцами золотую монету у себя в руке. Заметив мой осуждающий взгляд на нём, он прекратил играть с монетой и махнул рукой в мою сторону. Спорить с ним мне незачем. Это было лишь еще одно напоминание с кем я работаю.
Тем временем уже начало темнеть. Тяжелый труд грузчиком и поисковым работником вымотал меня, если не учитывать потраченные за день нервы. Я залез в кузов и прилёг на недавно купленные дорогие подушки. Давно я на таких не спал. В меру мягкие и в меру твердые. Укрылся же я одеялом из какой-то шерсти. Достаточно было прилечь, что-бы заснуть...
Высокие девственные джунгли. Сборище различных обезьян изгоев задорно маневрируют меж деревьями в поисках пищи. Иногда между ними вспыхивают конфликты, но когда это случается, появляется самая сильная обезьяна и разнимает всех. Так они и жили, закидывая камнями всех, кто приближался к их владениям, после чего забирая и передавая найденное своим родственникам в ближайшем поселении. Хоть они и были изгоями, их помощь была необходима. Однако идиллия закончилась с рёвом зверя. В лес проникло чудовище, что несло за собой страх и смерть. Но обезьяны не придали этому значения. Чудовище было похоже на них и не решили не бояться. Теперь обезьян в джунглях не было.
