Оставление Галлиполи английскими и французскими войсками оказывает подавляющее действие на русское общественное мнение. Со всех сторон я слышу одно: «Ну, теперь вопрос решен – нам никогда не видать Константинополя… Из-за чего же дальше воевать?..»
Дело снабжения русской армии ружьями, благодаря настойчивости генерала Алексеева, заметно улучшается. Вот цифры ружейных запасов:
1. Ружей в деле, на фронтах – 1 200 000.
2. Ружей, разгруженных в Архангельске, – 155 700.
3. Ружей, разгруженных в Александровске, – 530 000.
4. Ружей, готовых к отправке из Англии, – 113 100.
Доставка в Белом море производится при помощи ледоколов, с громадными трудностями. В районе Александровска организован на широкую ногу транспорт на оленях. А от Мурманска до Петрозаводска не меньше 1000 километров пути.
До конца апреля ожидают прибытия максимум 850 000 ружей.
К несчастью, русская армия в Галиции понесла недавно ужасные потери: 60 000 человек. Под одним Чарторыйском 11 500 человек, ослепленные снежной вьюгой, были в несколько минут скошены немецкой артиллерией.
На бессарабском фронте, на северо-востоке от Черновиц, русские предприняли новое и упорное наступление, благодаря чему им удалось захватить целый сектор австрийских позиций. Этот результат очень дорого обошелся русским: 70 000 убитых и раненых и 5000 попавших в плен. К сожалению, русское общественное мнение стало гораздо более чувствительным к потерям, чем к успехам.
Сегодня вечером после обеда я нанес визит княгине Д.
Я обнаружил ее одну в будуаре, где свет от ламп, покрытых абажурами, выхватывал то там, то здесь из темноты картины восемнадцатого века, висевшие на стенах, статуэтки, фарфоровую посуду, занавесы из шелковой ткани, лакированные изделия, ширмы, инкрустации, канделябры, круглые столики на одной ножке, то есть всю ту изящную и очаровательную меблировку, которая была в моде во времена Александра I, последнее достижение французских ремесел. На стене, позади княгини Д., висел прекрасный портрет императрицы Марии Федоровны, романтичной супруги коронованного сумасшедшего, императора Павла I…
Мы углубились в беседу. Полуразведенная со своим супругом, она только-только перешагнула сорокалетний возраст. Она познала свою долю сентиментального опыта; ей нельзя было также отказать в определенном интеллекте – естественном, вдумчивом и ярком.
В иносказательной форме, непоследовательно, словно наудачу выхватывая из своей памяти различные случаи, она рассказывала мне о своих приключениях, а также о приключениях других женщин из ее круга. Когда я покинул ее примерно в полночь, то постарался записать то, что мне более всего запомнилось. Но следует иметь в виду, что хотя моя запись передает точный характер высказанных ею замечаний, она несколько лишает их естественной простоты, выразительности, тех нюансов и мыслей, скорее выраженных намеками, чем словами.