– Он его обвиняет в либерализме, в уступчивости по отношению к Думе. Он еще ставит ему в вину – вы ведь обещали мне никому не передавать моих слов – то, что он слишком поддается вашему влиянию и влиянию Бьюкенена… Вы знаете, что императрица, к несчастью, ненавидит Сазонова; она его ненавидит за его отношение к Распутину, которого он называет антихристом, а Распутин, со своей стороны, уверяет, что Сазонов отмечен печатью дьявола.
– Но ведь Сазонов человек очень религиозный. А что говорит император?
– В настоящее время он совершенно подчиняется императрице.
– Вы слышали об этом от Вырубовой?
– Да, от Ани… Но, ради Бога, не говорите никому об этом!..
С тех пор как Штюрмер стоит у власти, влияние Распутина очень возросло. Этот мужик-чудотворец все более становится политическим авантюристом и пройдохой. Кучка еврейских финансистов и грязных спекулянтов, Рубинштейн, Манус и др., заключили с ним союз и щедро его вознаграждают за содействие им. По их указаниям он посылает записки министрам, в банки и разным влиятельным лицам. Я видел такие записки – это грязные каракули, грубо повелительные по стилю. Никто ни в чем не смеет ему отказать. Назначения, повышения, отсрочки, милости, подачки, субсидии так и сыплются по его приказанию.
Если дело особенно важно, то он передает записку непосредственно царице и прибавляет: «Вот. Сделай это для меня». И она сейчас же отдает распоряжение, не подозревая, что работает на Рубинштейна и Мануса, которые, в свою очередь, стараются для Германии.
Я был поражен сегодня утром видом Сазонова: он бледен, глаза запавшие, вид подавленный. Он жалуется на сильное нервное переутомление, лишающее его сна и аппетита; он собирается поехать отдохнуть на несколько недель в Финляндию. С начала войны он часто страдает мигренями и бессонницей. Это наша общая судьба. Даром нам не проходят заботы и работа, такая тяжелая, напряженная, да еще в таком климате. Но на этот раз меня беспокоит не его здоровье; его состояние объясняется скрытыми неприятностями, о которых я узнал вчера.
Греческое правительство держит себя совершенно недопустимо; его соглашение с болгарским правительством вполне очевидно. Личное участие в этом короля Константина не подлежит сомнению.
Долгая беседа по этому поводу с Сазоновым; я получаю от него разрешение телеграфировать в Париж, что он заранее согласен на все меры, какие Англия и Франция сочтут нужным принять по отношению к Греции.
Итальянцы между Адидже и Брентой несколько оправились. Австрийское наступление почти приостановлено.
По просьбе Виктора Эммануила император повелел ускорить наступление на Волыни и в Галиции. Операция, решительно начатая генералом Брусиловым, развивается пока успешно.
Я говорил о крестьянах с княгиней О., председательницей общества распространения кустарных изделий из дерева, кожи, рога, железа и материи, в которых выражаются художественный вкус русских крестьян и их способность к своеобразной художественной орнаментации.
Она глубоко сожалеет об изменениях, происходящих за последние пятнадцать лет в духовном и нравственном облике деревни, в связи с развитием крупной промышленности:
– Сахарные и винокуренные заводы, бумагопрядильни, фабрики, бесчисленные мастерские, вырастающие теперь как из-под земли, оказывают свое влияние на крестьян и распространяют среди них привычки, потребности и взгляды, к которым они совершенно не подготовлены своим прошлым. Переход слишком быстрый для их первобытного сознания. Высокая плата привлекает крестьян на фабрику, а это развращает целые округа. Подумайте, ведь, за исключением городов, до последнего времени деньги редко встречались в деревне. Во многих местах существовала меновая торговля: меняли овес на тулуп или на водку; за лошадь или за плуг платили работой. Теперь же всё изменилось. Крестьяне по большей части утратили простоту нравов, но в то же время по своей отсталости не могут подняться до новых условий. Они совершенно сбиты с пути, запутались. Если Бог не отвратит от нас революции по окончании войны, то быть в деревне большой беде.
Наступление генерала Брусилова развивается блестяще. Оно начинает даже походить на победу.
За несколько дней австро-германский фронт отодвинут на протяжении 150 километров. Русские взяли 40 000 пленных, 80 орудий и 150 пулеметов.
На Итальянском фронте, к востоку от Трентино, бои продолжаются, но австрийское наступление приостановлено.
С московских времен русские не были, быть может, настолько русскими, как теперь.