Но влияние Альбера Тома принесло реальную пользу, его удивительная работоспособность, его практичность подействовали подбодряющим образом на промышленные силы, работающие на оборону. Но надолго ли хватит этого? Ему очень удачно помогал один из наших сотрудников, Лушер, крупный подрядчик правительственных работ, человек, очень много сделавший для подъема промышленности во Франции.
В час дня Вивиани и Альбер Тома завтракают у меня в последний раз с великим князем Николаем Михайловичем и с японским, английским и итальянским послами.
Николай Михайлович, Николай Эгалите, интересующийся передовыми идеями и новыми людьми, говорил мне: «Я очень хочу познакомиться с Альбером Тома». Кажется, это знакомство ему очень по душе, по крайней мере, он к нему в высокой степени внимателен.
В семь часов вечера миссия в полном составе уезжает во Францию через Архангельск.
Сегодня вечером в Народном доме идет «Дон Кихот». Слушая Шаляпина, я испытываю то же наслаждение, как два месяца тому назад. Сам Сервантес был бы, я думаю, восхищен такой передачей своего образа – передачей, выявляющей в Дон Кихоте черты и индивидуализма, и широты, и комичности, и трогательности, и карикатурности, и общечеловечности. Никогда дух великого не был лучше воспринят.
И публика столь же интересна, как и в прошлый раз; те же улыбки снисхождения и симпатии к рыцарю – искателю приключений, к этому герою, в котором кротость, великодушие, покорность судьбе, терпение и мудрость уживаются с безумием, сумасбродством, верой во всё невозможное, податливостью на всякое очарование, беспомощному перед действительностью.
Генерал Алексеев с неослабной настоятельностью торопит подготовление крупного наступления, которое он думает начать в первых числах июня. Центром боевых действий будет Галиция, по Стрыпе и по Пруту, между Тарнополем и Черновицами; во главе операции будет стоять генерал Брусилов. Меня уверяют, что войска, благодаря наступившему теплу, настроены прекрасно.
Сегодня у меня обедают испанский посол граф Картахена, княгиня Орлова, княгиня Белосельская, княгиня Кантакузина, граф Потоцкий, граф Сигизмунд Велепольский, граф Кутузов, леди Мюриэль Пэджет, леди Сибилла Грей и др.
Княгиня Белосельская и княгиня Кантакузина недавно получили письма от своих мужей с армянского и с буковинского фронтов; обе дамы тоже подтверждают, на основании этих писем, что настроение у солдат боевое. То же самое говорят леди Мюриэль и леди Сибилла, которые только что объезжали свои лазареты на Волыни.
Во всех императорских дворцах, министерствах, клубах, театрах и зданиях общественных заведений можно увидеть на стенах величественные портреты русских императоров. Нет более монотонного, скучного и банального зрелища, чем эта официальная иконография.
Тем не менее, несмотря на искусственный и чопорный характер жанра, самобытное выражение лица моделей передано очень точно.
Так, Александр I, с его элегантной фигурой, с выставленным вперед торсом, с его внешностью фата и странствующего рыцаря, очевидно получает удовольствие от того, что его рассматривают люди.
Николай I, с напряженной осанкой, высокомерный и деспотичный, словно высматривает вокруг себя, не отважился ли кто-либо иметь дерзость, пусть даже нечаянно, взглянуть на него.
Александр II, более во всем естественный, но не менее проникнутый важностью своего положения и высоким сознанием своей власти, снисходит до того, чтобы позволить людям посмотреть на него, но при условии, чтобы они тут же опустили глаза.
Александр III, тяжеловесный, спокойный и простой, с его внешностью обычного буржуа, не обращает никакого внимания на то, рассматривают его или нет.
И Николай II, простоватый и застенчивый, словно просит, чтобы на него не смотрели.
Правитель канцелярии Штюрмера, достойный исполнитель его низких замыслов, несравненный Мануйлов, был сегодня у меня, чтобы сообщить о пустяшном моем деле с полицией. Покончив с делом, мы с ним разговариваем.
С большой искренностью – не всегда же он лжет – в самых мрачных красках изображает он внутреннее положение; он особенно обращает мое внимание на распространение революционного духа в армии.
Я возражаю ему, приводя те благоприятные отзывы о духе войск, которые мне передавали третьего дня.