До войны их врожденная склонность к странствиям периодически толкала их на Запад. Высший круг раз или два в году слетался в Париже, Лондоне, Биаррице, Каннах, Риме, Венеции, Баден-Бадене, Карлсбаде, Сент-Морице. Более скромные круги – интеллигенты, адвокаты, профессора, ученые, доктора, артисты, инженеры – ездили учиться, лечиться и для отдыха в Германию, в Швейцарию, в Швецию, в Норвегию. Одним словом, большая часть как высшего общества, так и интеллигенции, по делу или без дела, но постоянно, иногда подолгу, общалась с европейской цивилизацией. Тысячи русских отправлялись за границу и возвращались с новым запасом платья и галстуков, драгоценностей и духов, мебели и автомобилей, книг и произведений искусства. В то же время они, сами того не замечая, привозили с собой новые идеи, некоторую практичность, более трезвое и более рациональное отношение к жизни. Давалось это им очень легко благодаря способности к заимствованию, которая очень присуща славянам и которую великий «западник» Герцен называл «нравственною восприимчивостью».
Но за последние двадцать два месяца войны между Россией и Европой выросла непреодолимая преграда, какая-то китайская стена. Вот уже два года, как русские заперты в своей стране, как им приходится вариться в собственном соку. Они лишены подбодряющего и успокаивающего средства, за которым они отправлялись раньше на Запад, и это в такую пору, когда оно им всего нужнее. Известно, что для страдающих нервами, склонных к подавленности необходимы развлечения, особенно полезны и поддерживают путешествия, которые дают толчок их деятельности, их вниманию.
Поэтому я нисколько не удивляюсь, видя вокруг себя многих людей, раньше казавшихся мне совершенно здоровыми, а теперь страдающих утомлением, меланхолией и нервностью, несвязностью мыслей, болезненною легковерностью, суеверным и разъедающим пессимизмом.
Интрига против Сазонова, кажется, не удалась. По-видимому, он чувствует свое положение вновь упрочившимся.
Во всяком случае, вид у него лучше, и он меньше жалуется на усталость. Но все-таки он дает понять, что очень нуждается в отдыхе.
Финансист Г., который сильно заинтересован в промышленных предприятиях в Варшавском и Лодзинском округах, очень верно заметил мне:
– При заключении мира разрешение польского вопроса готовит большие неожиданности. Привыкли смотреть на этот вопрос с национальной точки зрения в освещении горестного прошлого и героически-романтических легенд. Но когда наступит решительный момент, появятся еще два очень важных факта – это социалистический и еврейский элементы. За последние 30 лет социал-демократия в Польше страшно усилилась, рост ее можно измерить всё увеличивающимся числом рабочих. В Лодзи в 1859 году было 25 000 жителей, а в 1880 году уже 100 000, теперь же их насчитывается 460 000 человек. А такие фабричные центры, как Сосновицы, Томашев, Домброва, Люблин, Кельцы, Радом, Згерж, тоже растут с неимоверной быстротой. Пролетариат там хорошо организован и везде обнаруживает могучую жизнеспособность. Его нисколько не интересуют исторические мечтания великих польских патриотов. В восстановлении Польши пролетариат видит только возможность осуществить свою экономическую и социальную программу. Будьте уверены, что пролетариат заговорит громким и решительным голосом… Евреи также примут участие. Они разделяют идеи польской социал-демократии, но, кроме того, у них есть своя собственная организация, чисто еврейская, и они будут действовать как еврейский пролетариат. Евреи очень интеллигентны, очень смелы, очень фанатичны. Польские гетто – это очаги анархизма…
В настоящее время я читаю биографию Ницше и вижу, что, проникнувшись восхищением к законам Ману, он с энтузиазмом поэта и художника отметил для себя следующую прекрасную заповедь первого арийского законоведа:
«Пусть же имена женщин будут легки для произношения – будут нежными, ясными, приятными и уместными;
пусть они будут оканчиваться долгими гласными и пусть же они будут напоминать слова благословения».
Русские инстинктивно последовали этой заповеди. Ни один народ не придал именам своих женщин такого музыкального и ласкающего звучания: Ольга, Вера, Дарья, Марина, Соня, Кира, Людмила, Татьяна, Ванда, Тамара, Ксения, Раиса, Надежда, Светлана, Прасковья, Дина…
Русские продвигаются к Тарнополю и Черновицам, они перешли Стрыпу и Днестр. Общее число взятых ими пленных доходит до 153 000.
У меня обедало несколько близких друзей.
Стол накрыт в парадном зале, широкие окна которого выходят на Неву. Обед назначен на 91/2 часов вечера, таким образом, мы сможем любоваться необычайной картиной северного неба во время летнего солнцестояния.