«Таким образом, император еще раз подтвердил свою решимость продолжать войну до полной и окончательной победы. Но если это так, то почему он не положит конец всем тем ухищрениям в отношении сепаратного мира, которые открыл ему мой английский коллега, которого справедливо заклеймил сам император? Почему он продолжает оказывать доверие столь запятнавшим себя и столь скомпрометированным личностям, как господин Штюрмер, господин Протопопов и некоторым другим, делясь при этом с ними своей властью? Наконец, почему он терпит, чтобы его собственный дворец стал средоточием интриг, которые формируются вокруг императрицы? С его стороны достаточно было бы одного кивка, чтобы раз и навсегда положить всему этому конец. Но слабоволие или фатализм заставляет его прятаться месяцами в Могилеве в окружении своих генералов, тем самым оставляя императрицу безоговорочной хозяйкой положения во главе министров, для которых она является источником вдохновения».
По предложению Лондонского кабинета правительства стран-союзниц решили созвать военную и дипломатическую конференцию в Петрограде в самое ближайшее время, чтобы сделать эффективными результаты переговоров, только что проведенных в Париже.
Штюрмер вне себя от радости; в своей роли председателя Совета министров он уже видит величественную и блестящую личность, вписавшую свое имя в историю и затмевающую славу Талейрана, Меттерниха, Бисмарка и Горчакова.
Императоры Германии и Австрии только что провозгласили автономию русской Польши с режимом наследственной монархии. Император Франц Иосиф также издал рескрипт, дарующий автономию Галиции.
Сообщая об этих новостях, газеты Петрограда выражают протест против «циничного нарушения прав народов».
Завершая рабочий день, я посетил Яхт-клуб. В центре возбужденной толпы людей князь Вяземский, князь Виктор Кочубей, генерал Свечин, князь Енгалычев, Николай Балашов, князь Урусов и еще ряд лиц разглагольствовали с чувством сильнейшего негодования.
«Какая мерзость!.. Какой позор для нашей истории!.. И какое оскорбление нашему императору! С его головы сорвана корона Польши!»
И тут же последовал целый поток обвинений и проклятий в адрес «польской измены», поскольку никто из присутствовавших не сомневался в том, что если Польша и стала верноподданным субъектом Германии, то это случилось в результате тайного заговора всех поляков. В таком случае, как заявляли ораторы, Россия более ничего не должна полякам, что они собственными руками порвали в клочья манифест от 14 августа 1914 года и что они теперь стоят перед угрозой страшных репрессий.
Князь Вяземский отвел меня в угол зала и заявил:
– Поверьте мне, господин посол, что всего бы этого не случилось, если бы во Франции и в Англии не принимали так близко к сердцу проблему польской независимости.
Я сухо ответил:
– Насколько мне известно, французское правительство никогда не рекомендовало русскому правительству что-либо, кроме полной автономии Польши. И даже сейчас именно таким является намерение его величества.
Сегодня утром были расстреляны сто пятьдесят солдат из тех полков, которые 31 октября стреляли в полицию.
К десяти часам утра новость о расстреле распространилась по фабрикам. В знак протеста рабочие немедленно объявили забастовку.
Генерал Сухомлинов, бывший военный министр, с прошлого апреля заключенный под стражу в Петроградской крепости по обвинению в измене и в должностных преступлениях, был временно освобожден ввиду плохого состояния здоровья. Упадок его физических сил и депрессивное состояние, судя по всему, оправдывают эту меру снисхождения. Но общественность рассматривает это решение как новый повод для того, чтобы бранить Штюрмера.