Дневник посла Додда полностью

Я не очень верю рассказам Таппера о том, будто политика государственного департамента является предметом насмешек как здесь, так и повсюду в Европе. Исключение, по его словам, составляет государственный секретарь Хэлл, но мне думается, что именно либерализм Хэлла в вопросах торговли подвергается здесь особенной критике. Тем не менее, мне кажется, это единственная конструктивная политика Соединенных Штатов в отношении Германии, хотя Хэлл и не симпатизирует существующему нацистскому режиму.

Пятница, 20 декабря. Нидерландский посланник известил меня, что ему ничего не известно о том, будто англо-голландско-американские нефтяные компании «Шелл», «Синклер» и «Стандард» оказывали давление на Лондон и Париж, требуя отмены санкций Лиги наций против Италии, особенно нефтяных санкций. Я слышал из неофициальных источников, что представитель «Стандард ойл» в Париже и несколько крупных предпринимателей в Лондоне предъявили такие же требования; я послал нидерландскому посланнику записку по этому вопросу. Я убежден, что нефтяные компании оказали давление. На карту поставлены их интересы, особенно и в первую очередь интересы компании «Стандард ойл» в Румынии и Иране, а эти интересы в прошлом не раз были причиной чрезвычайных событий в Соединенных Штатах.

Немецкие газеты внезапно прекратили свои надругательства над Лигой наций. Палата общин вчера приняла такую резкую критическую резолюцию по вопросу о соглашении Хора – Лаваля, что Хор подал в отставку.

По слухам, министром иностранных дел будет назначен Остин Чемберлен; его статьи, содержащие суровую критику нацистской Германии, вызвали резкий протест германского правительства несколько недель назад. Представьте себе, как будет воспринято здесь его назначение министром иностранных дел!

В 8 часов я сел за обеденный стол рядом с фон Папеном. Обед происходил в «Клубе господ»⁶, самой старой и, мне кажется, самой аристократической организации в Берлине. Присутствовало сорок или пятьдесят человек. Справа от меня сидел владелец «Франкфуртер цайтунг», давший понять, что он строго осуждает нацистский режим. До открытой критики дело не дошло, поскольку я не мог поддержать такой разговор; меня связывало присутствие Папена, сидевшего слева от меня. К моему удивлению, Папен совершенно открыто заявил:

– Я вижу, ваш народ избавился от Хью Лонга.

Потом он спросил, имеется ли реальная оппозиция Рузвельту.

Я ответил:

– Да, большой бизнес почти единодушно против него, а святой отец Кофлин все время неистовствует.

Папен католик, но он не проявил симпатии к Кофлину.

После того как мы встали из-за стола и перешли в большой зал библиотеки клуба, завязался общий разговор. Большинство присутствующих выражало удовлетворение по поводу того, что Англия отказалась от затеи Хора – Лаваля. Один пожилой человек с энтузиазмом говорил о Вудро Вильсоне как о выдающемся государственном деятеле периода мировой войны, который, как он выразился, «стремился положить конец всем войнам». К сожалению, я не знаю его имени. Он добавил: «Вильсон значительно популярнее в Германии, чем вы предполагаете».

Суббота, 21 декабря. Мы завтракали с милыми, приветливыми Эйхбергами. Оба они очень подавлены. У них нет надежд уехать из Германии, пока они не внесут в нацистскую партию большую сумму денег и не дадут клятву, что отрекутся от евреев или выдадут себя за незаконнорожденных детей другой национальности, воспитанных евреями; так поступили некоторые евреи.

У них прекрасная библиотека. На обеде было несколько лиц, занимающих высокое положение, среди них жена генерала фон Секта. Критика нацизма была основной темой разговора. Критиковали все, кроме хозяина и хозяйки.

Воскресенье, 22 декабря. В четыре часа мы устроили небольшой званый чай в честь Марринера, советника американского посольства в Париже; он остановился у нас по пути в Варшаву. Марринер рассказал много интересного о событиях в Париже. Лаваль приписал сэру Сэмюэлю Хору свой план обширных уступок Муссолини. Теперь французский народ настроен еще враждебнее к Лавалю, чем прежде. Нам стало сегодня известно, сказал я, что Антони Иден займет место Хора. Марринер ответил:

– Это обеспокоит Лаваля, но не приведет к ослаблению английской позиции в Париже, так как народ настроен против Муссолини даже больше, чем против правительства Лаваля.

Марринер сообщил, что интервью Буллита в Берлине от 1 декабря было в тот же день передано по телеграфу в Париж и жена Эррио читала телеграмму еще до прибытия туда Буллита, примерно 3 декабря. Учитывая взгляды Буллита в прошлом, сказанное им здесь просто поразительно. Когда жена Эррио сообщила Марринеру, что Буллит в своем заявлении вел себя враждебно по отношению к России и поддержал Японию, он был удивлен. Буллит советовал французскому послу в Берлине не подписывать русско-французского пакта. Я был так шокирован, что сообщил об этом в государственный департамент. Подозреваю, что заявление Буллита было передано в Вашингтон еще до его приезда в Париж.