Все бросили ужинать, кроме меня. Миссис Денисс заламывала руки и рыдала, что ребенок, вероятно, напуган до смерти, что она боится жуков, и что она может умереть от дождя и холода — вообще можно было подумать, что она умерла бы уже дюжину[15] раз, если ее немедленно не найдут. Я больше не мог этого видеть — ну, не соль же она, и не сахар, чтобы растаять от какого-то дождика; но мама еее была в панике.
— Ты плохой, плохой, ПЛОХОЙ мальчик! — сказала Сью, забирая от меня кекс, как только я потянулся, чтобы взять кусочек.
— Как мог ты смотреть нам в лицо, спокойно сидя здесь и поедая пирог, когда этот маленький ангел брошен один — ночью, на холоде! И что это торчит из твоего кармана, ты, маленький негодяй?
— Ничего, — говорю, — Дейзины волосы. Я их отрезал, иначе вы бы ее в два счета узнали. Понимаете, она замаскирована. Вы должны подумать, что она не девочка, а мальчик, поэтому нужно было укоротить ее волосы. И еще сделать ее кожу обожженной солнцем, чтобы вы решили, что она из племени западных индейцев. Если вам встретится бедный маленький парнишка в лохмотьях, вы сразу догадаетесь, что это она.
Миссис Деннис так и села. Я подумал, как бы она не упала в обморок. Мама побрызгала водой ей в лицо и зарыдала вместе с ней; а папа взял фонарь, а Сью пошла вместе с ним — она и еще соседей человек сорок.
Я был возмущен. Так испортить игру! Но это было действительно забавно — как будто и в самом деле пропал ребенок. Мне нужно было покончить с ужином и пойти осмотреть местность. Это был настоящий скандал. Они все говорили и рассказывали друг другу, что я самый отвратительный мальчик, какой когда-либо жил на свете, исчадие ада. Что такой мальчик, как я, не может играть один без того, чтобы из этого не получилась какая-нибудь ужасная история. Я сожалел, как никогда — на моем сердце лежала тяжесть. Я бы не сделал этого, если бы знал, что это ужасно. Я размышлял: если попросить мистера Слокума помолиться за меня, стану я от этого лучше?
Думаю, попрошу его об этом в следующий раз, когда он придет к Бесс.
Миссис Деннис собирается уезжать сразу после завтрака. «Она не может показаться на люди в таком виде», — говорит. И все только потому, что когда пропала Дейзи, пошел дождь! Думаю, что ее волосы вырастут, короткие они там или длинные — не голову же я ей отрезал. Я тоже здорово промок, но никто не бросился целовать меня и обнимать, и заваривать чай, чтобы я согрелся, и класть туда много-много сахара. Никто не дал мне персиков со взбитыми сливками, не уложил на диван, чтобы я мог видеть всю компанию — нет. Ничего подобного. Они затолкали меня в мою комнату, как будто я был собакой, а папа все твердил, чтобы его оставили с этим мальчиком наедине. Я понял, что это значит: я нахожусь в опасности. Я бросился строить баррикаду, как в Париже, когда там началась война. Если они достанут меня отсюда, умывальник и бюро превратятся в руины. Я тихонько прокрался в кухню и взял кусочек кекса и немножко холодного языка, чтобы выдержать осаду.
Теперь тс-с, мой дневник, все готово к борьбе. Провизию я запас, дверь заперта — я подпер ее кроватью; на кровать я поставил еще бюро, а на самый верх — зеркало в тяжелой раме.
Сейчас придет папа и станет стучать и требовать, чтобы я открыл дверь. Но я буду сидеть тихо, как Брюс в пещере[16].
«После бури наступает затишье». Три дня назад был кромешный мрак — а теперь сияет солнышко, мир восстановлен, осада снята. Победа маленького Жоржи! Они сказали, что не будут трогать его, если он выйдет, что он и сделал с удовольствием — голод совсем ослабил его силы. Итак, мебель была спасена — баррикада разобрана.
Миссис Деннис уехала с Дейзи домой. А у нас собираются устраивать ярмарку: вечером, в церковную среду, и четверг. Вот почему все такие хорошие со мной — им нужна помощь. А у меня так ноют ноги с прошлой ночи! Я получил множество ран.
Да, собирается хорошенькая ярмарка! Сью хочет взять для меня десять билетов послушать шарманку — если только я буду хорошо себя вести; я хотел бы иметь шарманку, чтобы на ней играть — еще бы!; тогда я мог бы устроить свою жизнь и не вводить в расходы родителей. Если бы у меня была шарманка и обезьяна, я мог бы отказаться от идеи стать кондуктором.
Наконец-то ярмарка закончилась! «Огни погашены, венки увяли все[17]»!
