Доктор Мур, заткнув уши пальцами, пошел успокоить толпу, которая толкалась и вопила, как демоны.
— Вам придется угостить их, — сказал он папе, — иначе вы от них не избавитесь.
Мама пошла, чтобы дать им несколько пирожных — вечеринка с сюрпризом поглотила их все, времени испечь новые уже не было. Один парень бросил камень в окно гостиной — толпа зашумела еще хуже.
Я очень печалился от того, что сделали эти низкие люди.
Тогда Бесс сказала, что в кладовой стоит большой фруктовый торт ко Дню благодарения[21] и она сейчас его принесет; а папа послал наружу много сидра, и они выразили свою признательность криками: «Привет маленькому Жоржи!», и вопили, что не уйдут, пока маленький Жоржи не скажет им речь.
Я очень испугался, но папа сказал: «Ты впутал нас в эту историю, голубчик — ты и выпутывай.»
Доктор Мур взял меня за плечо и повел. Думаю, что я очень побледнел. Но когда они все засмеялись и завопили, я разозлился и сказал громко и уверенно:
— Привет, граждане! — как папа, когда спускался в холл. — Сегодня вечером на нашей вечеринке неожиданные гости! Один из них пришел на задний двор — это был скунс; другие пришли с парадного входа — это был парад. Не знаю, мог ли я желать лучшего. Спокойной ночи!
— Ты станешь оратором, сынок, — сказал папа.
Они ушли, тихие, как овечки, а он так смеялся, что почти перестал сердиться за то, что я натворил. Но моя лучшая одежда погибла, они зарыли ее в саду, и я не мог пойти завтра в воскресную школу. Это большая жалость, потому что я обещал Гарри Хэнксу принести свой ножик, если он отдаст мне свою резиновую ящерицу, которую подарила ему тетя; я хотел попугать Бетти.
На следующей неделе Благодарение. Уповаю и надеюсь, что мои молитвы будут услышаны, и у нас будет славный обед и хороший вечер. Я должен весело провести время.
Благодарение — лучшее время в году. Не считая Рождества, которое еще лучше. Все дети очень ждут Рождества. Правда, я знаю кое-кого, у кого дело обстоит по-другому, но я к ним не отношусь.
Будет много пирожков с начинкой — мясом, яблоками, шпеком, изюмом и лимонным джемом с бренди и мускатным орехом, слоеных пирогов и тому подобного. Кухарка позволила мне смотреть, как она готовит. У меня есть табакерка — я ее одолжил у бабушки Джонни (она не знает об этом). Нюхательный табак так здорово похож на корицу — я положу его в тесто. Надеюсь, это сделает пироги еще лучше.
Это был день хлопот. Бесс взяла меня с собой в деревню, чтобы провести там день. Там был один мальчик и еще очень много орехов на дереве, и коров. Мы набрали сколько хотели орехов, и он рассказал мне про змей — как они меняют кожу. Это замечательно! На мне был старый костюм — потому, что я собирался набрать орехов, а мой другой костюм сожгли. Мой дневник, на этот раз я могу смело сказать, что не омрачу твои страницы каким-нибудь несчастным случаем. Мне сказали, что я был очень хорошим мальчиком.
Бесс ходит в деревенский клуб, где дамы стреляют из лука. Она взяла свой лук и стрелы, чтобы пострелять в деревне, на просторе. Потом она устала и мы с тем мальчиком решили их позаимствовать.
Бесс нам разрешила — если мы не будем стрелять в доме или целиться в живые существа. Мы пошли практиковаться на пастбище и сделали на дереве большую мишень из бумаги. Но эти чумовые коровы все время бродили рядом, и каждый раз, когда мы целились в мишень, они во что бы то ни стало хотели махать хвостами и прогуливаться возле нас, как будто им не было другого места для прогулки.
Никогда еще у нас в доме не было такого гама, как в эти последние дни. Может быть, я смогу сделаться наездником в цирке, но стать фокусником мне положительно не удалось. Это вовсе не так легко, как я воображал. Кажется так просто, когда смотришь, как все это делается, а когда начнешь пробовать сам, ничего не выходит.
Вечером, после того, как мы с папой были у фокусника Германа, я надеялся, что сам смогу дать представление. У нас в гостях была Лотти Сирс и еще две другие девочки. Я пошел в кладовую и выудил себе дюжину яиц. С Лотти Сирс пришел молодой человек, настоящий франт из Нью-Йорка. Яйца у меня уже были. Мне нужна была еще шляпа — такая, как у Германа, и я взял его шляпу с вешалки в передней — блестящий цилиндр самой последней моды. Я разбил в него яйца и расставил все мои вещи на столике в задней комнате, как будто я настоящий волшебник. Потом воскликнул:
— Дамы и господа, прошу вас! Здесь можно видеть знаменитого мага и фокусника Германа! Вход только двадцать пять центов!
Все засмеялись и вошли. Молодой франт дал мне двадцать пять центов за всех. Я взял шляпу, потряс ее и сказал:
— Господа, здесь перед вами волшебные яйца.
