— А вот они это сделали! — сказал я. — Вся моя вина в том, что я взял кусочек величиною с два мои кулака. Я взял его наверх, в мою комнату, потому что профессор должен был читать в городе благотворительную философскую лекцию. Миссис Питкинс была совсем одна, а я воспользовался удобной минутой, пока она была в кухне и говорила кухарке, чтобы та не тратила понапрасну яиц для трески к завтраку, и вымазал себе тестом все лицо, точно я пирог, и сделал в нем дырку, как это делает кухарка, в том месте, где у меня рот. Потом я прокрался в комнату миссис Питкинс, сел в кресло в углу и закрылся простыней, которая доходила до земли. В комнате было темно, и когда она вошла с лампой, то свет упал прямо на привидение. Она стала кричать и убежала. Все было бы хорошо и ничего бы не случилось, если бы глупая женщина не уронила лампу: на ковре образовалось жирное пятно, и платье ее стало гореть. Она сгорела бы вся, но Джек в сенях бросил на нее свой сюртук, и у нее сделался только пузырь (на руке, но платье погибло, совсем новое платье), а от испуга с ней сделался истерический припадок, и она сказала, что отлично понимает теперь, почему моя мать послала меня в школу, но она (миссис Питкинс) не будет держать меня и за десять тысяч долларов.
Мне было очень жаль ее нового платья, и я хотел ей отдать мой золотой в пять долларов, чтобы она могла купить себе другое. Но она не взяла. Она сказала, что сама поставит его в счет.
Что скажет папа, когда увидит счет! Со мной случилось столько бед! Вечно я попадаюсь! Господин кондуктор, не нужен ли вам мальчик моего роста, чтобы продавать газеты на железной дороге, или бутерброды с ветчиной, или конфеты от кашля? Я хотел бы сам на себя зарабатывать, я уже причинил столько убытков.
Он сказал, что для такого дела нужны мальчики побольше.
— А теперь, дружок, — сказал он, — сиди смирно, вот тебе газета с картинками, рассматривай их. Я буду заходить справляться о тебе.
Я поблагодарил его очень вежливо. Как раз, когда он пошел в другой вагон, пришел мальчик с конфетами. Я купил четыре пакетика и дал ему доллар. Я решил тоже попробовать торговлю, и когда мальчик ушел, вскочил, прошел по вагону и прокричал, как он: «Конфет не угодно ли?» Пассажиры смеялись, но никто не хотел покупать; тогда я отворил дверь и вышел на площадку, так как хотел попытать счастья в другом вагоне. Было ужасно ветрено, и должно быть вагоны сильно качались, потому что первое, что я помню, было то, что я выползал из снежной кучи.
Мои уши были полны снегу, рот тоже — ужасно! Поезд был уже далеко, он летел как молния, и я был совсем один в поле. Мисс Гавен плакала, когда я покидал школу, и дала мне кусок пирожного на дорогу; он был у меня в кармане, я вынул его и стал есть. Пачка конфет была тоже при мне, я держал ее крепко в руке. Я решил, что съем их, и коль уже умирать голодной смертью, то все-таки будет не так горько; вдруг вижу, поезд идет задним ходом, как рак. Мне было смешно; обер-кондуктор, все другие кондукторы, машинист и кочегар — все высунулись, чтобы разыскивать куски от меня, все окна были открыты, и пассажиры высовывали головы. Кажется, двести человек вышло, когда остановился поезд. Кондуктор был бледен, как полотно, но когда он увидел, что я ем конфеты, ужасно рассердился.
— Сейчас же влезай! — сказал он. — Я и так уж потерял десять минут. Полезай же, маленький бесенок! Что за шутки ты позволяешь себе с нами?
— Мне очень жаль, господин кондуктор, — сказал я. — Я больше так не буду. Я не хотел этого сделать, я не виноват, вагон так качался!
Он втолкнул меня и мн было страшно неприятно, когда все дамы плакали обо мне и ощупывали мои руки и ноги, не расшибся ли я. Я должен был на этот раз бросить все мысли о торговле конфетами, но решил предпринять что-нибудь, чтобы самому найти себе пропитание, если опять что-нибудь со мной случится. Ты видишь, милый дневник, я не мог рассказать кондуктору, за что, собственно, меня исключили, потому что он подумал бы, что я сделал это нарочно. Только очень, очень злой мальчик мог послать такой даме, как мисcис Питкинс, такое дерзкое послание. На письме, которое я послал мисс Гавен, были два голубка и надпись: «Постараюсь исправиться и делать все, что вы хотели. От любящего вас маленького друга Жоржи».
А мисcис Питкинс получила такие стихи:
«Роза красная, фиалка синяя, пикули кислые и ты тоже.»
