Единственным ответом ей были отдалённые шаги, потому что тётя продолжала искать неуловимые предохранители. Авелина решила спуститься к ней, но, когда она была уже на последних ступеньках, снаружи мелькнула неясная тень.
В следующую секунду ручка слегка затряслась.
Чарли гавкнул один раз и жалобно заскулил.
Ручка снова затряслась, на этот раз сильнее, потому что с той стороны кто-то бешено дергал её вверх и вниз.
Молясь, чтобы замок выдержал, Авелина огляделась. Чтобы спуститься в подвал к тёте, ей придётся пройти мимо входной двери на кухню. Помимо того, что приближаться ко входу ей вовсе не хотелось, прятаться в тёмном подвале казалось Авелине не лучшим выходом. Нужно укрыться в безопасном месте – только вот где?
Пока Авелина лихорадочно перебирала возможные варианты, ручка трястись перестала.
Чарли было заскулил, а потом наступила тишина.
Затем послышался тихий щелчок, и дверь с протяжным скрипом открылась. Холодный ветер ворвался в дом.
Авелина не могла позвать на помощь: язык словно распух, горло сдавило, сердце билось слишком часто.
А потом она услышала голос. Тихий, почти шёпот, но при его звуке Авелина вздрогнула, как от командирского крика.
– Сюда. – Примроуз стояла у камина и манила Авелину к себе. Её капюшон по-прежнему скрывал всё, кроме глаз, в которых отражался горящий в сумрачной гостиной огонь. – Иди сюда, быстро.
Авелина медлила всего секунду, инстинкт подсказывал ей, что Коре Пул нужна она, а не тётя Лилиан. Если Авелина уйдёт, тётя будет в безопасности.
Когда по полу кухни невнятным пятном расползлась кривая тень, Примроуз сдвинулась с места, чтобы показать дорогу. Пробежав через гостиную к задней двери, Авелина бросилась вслед за ней в бушующую ночь.
Вдруг она поняла, куда ведёт Примроуз.
Туда, куда ей меньше всего хотелось идти.
Дневник, спокойной ночи, сладких снов.
Примроуз стояла у чучела мальчика, засунув ладони в карманы парки. Вытащив одну бледную руку, она поманила Авелину к себе. Несмотря на свой страх перед корявым подобием ребёнка, которое с самого первого дня в Мальмуте преследовало её в мыслях, Авелина, поняв, что выбора нет, быстро перескочила через стену сада и присела на корточки перед улыбающимся безумной улыбкой чучелом. Оно нависало над ней, дождь струился по его грубому безжизненному лицу, и казалось, что оно плачет. Протянув руки, Авелина, скривившись, схватилась за промокший рукав и потянула его на себя. Чучело опасно зашаталось, и Авелина закрыла глаза, боясь, что сейчас оно рухнет на неё, но вместо этого оно дёрнулось и выпрямилось.
Этот голос мог принадлежать Примроуз, а мог просто звучать у неё в голове, но Авелина в любом случае ему повиновалась и сжалась в комок под остовом своего жуткого сообщника. Потом она поняла, что Примроуз села рядом с ней.
– Теперь сиди тихо, как в могиле, – прошептала Примроуз.
Хотя Авелина страшилось того, что ломилось в дом, присутствие Примроуз её при этом нисколько не беспокоило: довольно странно, учитывая, что та призрак. Но Авелине стало спокойнее. К тому же Примроуз когда-то сама оказалась в такой же ситуации. Лучшего союзника и быть не может. Взглянув на бледную руку Примроуз, Авелина подумала, что будет, если она до неё дотронется: её рука просто пройдёт сквозь ладонь Примроуз? Все призраки, о которых она читала, были бесплотными, как облако тумана, принявшее облик человека. Но Примроуз выглядела довольно осязаемой. Авелина не знала наверняка, но ей казалось, что она видит, как вздымается и опадает её грудь, дыхание девочки было прерывистым и тревожными – так же как у неё самой.
Вдруг Примроуз вся съёжилась.
– Она идёт, – сказала она, и ночной ветер подхватил её шёпот.
В тот же миг Авелина перестала чувствовать свои конечности. Лёгкие отказывались функционировать. Сердце перестало биться. Страх вцепился в неё железной хваткой.
И сквозь рокот бури она услышала шаги.
Это был не отчаянный топоток человека, который хочет укрыться от грозы и погреться в тёплом доме.
Медленные, размеренные, шлёпающие по воде шаги.
Кто-то кого-то ищет.
Охотится.
Крепко зажмурившись, Авелина сосредоточилась на том, чтобы стать тихой и незаметной. Мысленно она убеждала себя быть храброй. Она жалела, что покинула дом, не сказав ни слова тёте. Та с ума сойдёт от беспокойства. Она подумала о маме и пожалела, что они так далеко друг от друга. И ещё Авелина подумала, станет ли она вскоре такой же, как Примроуз – из этого мира, но не принадлежащей ему.
Всё это время шаги приближались, и Авелина уже с трудом подавляла в себе желание с криком броситься к дому.
Затем шаги замерли.
Ногти царапнули по каменной стене.
В воздухе разлился запах соли и застоявшейся морской воды. Не в силах и дальше стоять зажмурившись, Авелина открыла глаза.
