Получаю приятное письмо от известной писательницы, с которой лично не знакома. Она пишет, что у Нас Много Общих Друзей, и приглашает отобедать у нее на следующей неделе и взять с собой, кого захочу. Польщена, принимаю приглашение от своего имени и от имени Фелисити. (
Погода очень холодная и дождливая. Дети и Касабьянка ежедневно препираются насчет желательности Прогулки. В конце концов найден компромисс: Робин и Вики на велосипедах едут в горку и обратно, а Касабьянка в плаще с капюшоном, надвинутым по самые брови, шагает за ними в мрачном одиночестве. Расстроенно наблюдаю из окна за этим противоестественным положением вещей и решаю воззвать к лучшим чувствам Робина (если они обнаружатся), но не тратить красноречие на Вики.
В прихожей непонятно как и откуда возникает приблудный номер Иллюстрированного Еженедельника. Роберт спрашивает, что это за макулатура, но после обеда целый час его читает. Вики, в чьи руки еженедельник попадает после, громко хохочет: «Ой, там голая тетя!» Выясняю, что это заявление, не совсем клеветническое, относится к крупной, на всю страницу, фотографии Памелы Прингл в огромном головном уборе с перьями, лифе, расшитом драгоценностями, одной подвязке и короткой тюлевой юбке – то есть в костюме, олицетворявшем Целомудрие на недавнем благотворительном конкурсе «Добродетель сквозь века», который проводился для сбора средств в пользу женской христианской миссии в Индии.
Шутливо спрашиваю Роберта, хочет ли он, чтобы я регулярно покупала Иллюстрированный Еженедельник, на что он обезоруживающе отвечает, что да, хочет, но не этот, а в котором пишет Марш. Я переспрашиваю: «Марш?» Да, Марш. Пишет дельно и в книгах разбирается, так что мне должно понравиться. Мне нравится, но Марша не припоминаю. Роберт утверждает, что я точно его знаю – да все знают, – он ведет еженедельную колонку про книги. Меня озаряет: «А, Ричард Кинг!»[325] Роберт подтверждает мою догадку и добавляет, мол, он не сомневался, что я его знаю, да все знают, и уходит в сад.
(
Стоит отпустить Этель днем на несколько часов, как начинается неизбежное нашествие посетителей, которых впускает в дом Кухарка с неподобающей формулировкой: К вам какие-то люди, мэм. «Какие-то люди» оказываются некоей миссис Поппингтон, которая весьма негуманно поторопилась нанести ответный визит, со взрослой дочерью, представленной мне как Моя Девочка. Миссис Поппингтон устраивается на подоконнике, с которого я едва успеваю убрать плюшевого мишку, пластилин и две надкушенные плитки шоколада, а Моя Девочка в течение всего визита сидит, развалившись в кресле, и читает «Панч».
Обсуждаем прислугу, холодные Восточные Ветра и обрезку тисовых изгородей. Мисс П. выражает надежду, что я хорошо знаю Йоркшир[326]. Вынуждена ответить, что нет, и разговор заходит в тупик. Зачем-то тихо добавляю – ну, мол, разве что сестер Бронте. Миссис П. встревоженно смотрит на меня и тут же начинает собираться. Моя Девочка отшвыривает «Панч», и мы с миссис П. прощаемся. Уже из машины она доверительно говорит, мол, не представляет, что я, наверное, думаю о манерах ее дочери. Могу и очень хотела бы ее просветить, но Моя Девочка сразу заводит мотор и уезжает вместе со своей родительницей.
