Тая принимала мои ухаживания, поддерживала любые темы разговоров, что я заводил с ней, давала понять, что ей со мной не скучно (несмотря, что я младше ее), позволяла обнимать ее за талию, а под конец концерта не влепила мне пощечину, когда я поцеловал ее, а наоборот — ответила на него даже страстней моих намерений. Конечно же, проводя с ней время, меня беспокоил факт наличия у нее обручального кольца, но когда моя левая рука впервые легла на ее талию, во-первых, она не отстранилась от нее и не дала никак понять, что я позволяю себе лишнего, и, во-вторых, никакой здоровый амбал не подлетел ко мне проломить мой череп. Не важно, какие у нее причины проводить сейчас со мной время, какие факторы позволяют ей себя так вести, будь это понимание того, что муж ей изменят (может, прямо сейчас под предлогом деловой встречи от в гостиничном номере жарит свою секретаршу или в специально для этих целей съемной квартире на пару с другом устраивает оргию с проститутками), но то, что у нее муж, которому она при бракосочетании давала клятву верности, не давало мне покоя. Не так сильно беспокоило (конечно же, из-за алкоголя), но все же — я тот, с кем жена изменяет мужу (и не надо говорить, что поцелуи и страстные обнимания это не измена — чтобы вы сказали, если бы ваш супруг (супруга) позволяли себе так себя вести, если он (она) позволяли себе засовывать свой язык в рот другого человека?).
По окончанию концерта Алексей позвал нас троих «продолжать банкет» к себе домой.
По-моему, это пик безнравственности. Однокомнатная съемная квартира (конечно же, в центре Москвы и, конечно же, оплачиваемая родителями Алексея), я занимаюсь на диване сексом с замужней женщиной, и в этой же комнате на кровати Алексей трахает Леру. Мы даже свет не стали выключать — якобы секс на глазах другой пары должен подлить масла в огонь страсти. После первого раза Леха предложил поменяться парами (в шутку ли?), но Тая сказала, что ей пора домой и вызвала себе такси.
Через двадцать минут я посадил ее в машину и сам спустя пять минут ожидания под холодным ветром поймал попутку до дома.
В такси, до того, как мне удалось все же заглушить внутренний голос (это, все же, совесть?), он успел немного высказаться.
«Посмотри на себя? Тебе не стыдно? Во что ты превратился! Когда в последний раз на беговую дорожку вставал? Спорим, ты и пяти километров сейчас не выдержишь с таким образом жизни? Встань на весы — да ты минимум три килограмма прибавил! А раньше строго следил за собой, старался всегда поддерживать себя в форме! Спорт и здоровое питание поменял на алкогольные тусовки (да ты перед тем как сегодня выйти из дома не смог не выпить!) и беспорядочный секс! Сколько это будет продолжаться? Кусок дерьма! Что сказал бы твой отец, если бы узнал хотя бы о сегодняшней ночи? «У меня все хорошо — не беспокойтесь за меня», — это единственное, что ты можешь сказать родителям, когда они звонят тебе, потому что больше и нечего тебе им рассказать, за что стыдно не было бы. Учебу покупаешь, жизнь прогуливаешь — слово «будущее» тебе говорит что-нибудь? Оно не намекает тебе, что пора голову на место поставить? «Прожигать жизнь» — а не боишься до пепла ее сжечь, что ничего от нее не останется? Парень, тебе не всегда будет восемнадцать».
К черту совесть! Живем один раз!
Из дневника «Ники». 22 ноября 2010 года.
