– О-о-о, здравствуйте, любезнейшая, ага! Приятно и есть неожиданно так!
Высокая дверь тихо скрипнула, закрывшись за девушкой. Гостья, не спеша, подошла к регистрационной стойке, села на высокий стул и улеглась на столешницу головой.
– Изма, – грустно начала она, – что со мной не так?
– В области есть какой, милейшая, а? – участливо переспросила Библиотекарь.
– По жизни. У меня так внезапно и быстро всё поменялось. Я потерялась… Что я творю вообще?
– Это риторический вопрос есть или прямой запрос, ага?
Крисс подняла глаза на механическую деву. Изма улыбалась, искренне хлопая глазами в ожидании. Библиотекарь хоть и была живым существом, по её словам – ифритом из мира, полного таких стальных демонов, но в большей степени она всё же была механизмом. Память фиксирует. В этом её задача, анализом она заниматься не обязана. Это скорее к Разуму. Но… она не могла сейчас пойти к Разуму. Ведь он был слеплен с него. Ей вообще стало тяжело лично контактировать к этой частью своего сознания. По крайней мере, подходить с таким вопросом она сочла бы за издевательство. А Изма… она машина. Она точная прямая функция. Но сейчас всё равно все остальные спят.
Крисс собралась с духом и продолжила.
– Мне страшно. Мне кажется, я ошиблась. Пошла не в ту сторону на развилке. Мне нужно было выбрать между давним, понятным, знакомым, но уже приевшимся и сомнительном в развитии. И новым. Неизведанным, многообещающим, интересным, но каким-то нестабильным и опасным на вид. Помоги мне понять… Правильно ли я…
Она замолкла. Машина с задумчивой миной повернулась к стеллажам. Некоторое время она их рассматривала, после чего вдруг метнулась куда-то вглубь Библиотеки и так же внезапно вернулась обратно. В руках она держала потрёпанную тетрадь на сотню листов с исписанной обложкой и украшенную разными детскими наклейками.
– Это есть ваши самые яркие воспоминания так. По теме «любовь» только истинно.
Ифрит раскрыла тетрадь где-то посередине. Оттуда красивыми витиеватыми струйками вырвались золотые ниточки воспоминаний. Они бесцеремонно влились в глаза лежащей на столе девушки, заполнив всё поле зрения золотым туманом. Постепенно голова наполнилась звуками, шумами, разговорами и собственными старыми мыслями. Золотая пелена расступилась, показывая картинки минувших дней. Воспоминания перетекали одно в другое, без всякого хронологического порядка и вообще какой-либо последовательности. Между ними не было никакой связи, кроме яркости самого воспоминания. Танец на выпускном. Бревно за станцией метро Политехническая. Постель в чужой съёмной квартире. Выезд вдвоём на озеро. Дискотека в детском лагере. Разговор на полу в коридоре ВУЗа. Школьная парта позади собственной. Столб на Сенной площади. Гитара на лестничной клетке. Гладь Финского залива. Каток во дворце спорта. Бутылка вина и связка апельсинов на балконе. Тонкий жёсткий матрас в своей комнате. Личный разговор в лесу вдали от класса…
Столько всего. В основном там были хорошие воспоминания. Среди них было много разговоров, поцелуев, объятий, прогулок, пьянок, секса и многого другого. Ностальгия и тёплая грусть охватили голову, а в груди защемило. Многих этих людей она потеряла по глупости, по собственной глупости и только. И восстановить с ними связь, попытаться начать новые отношения, не романтические – вряд ли уже получится. Тогда интересы были иные, и думалось совсем не головой…
Постепенно картинки перестали мелькать, туман рассеялся и к девушке вернулось нормальное зрение. Перед взором вновь возникла весёлая Изма, которая небрежно закрыла тетрадку растопыренной пятернёй.
– Ну и как это должно мне помочь? – немного погодя спросила Крисс.
– Любое решение я знать принять можно только на фактов основе так есть! – она важно покивала головой. – Факты я вам дать да!
– И-и-и как мне анализировать такую гору воспоминаний?
Библиотекарь наклонилась вперёд и немного нависла над девушкой, после чего ткнула длинным пальцем в тетрадку и спросила:
– Что в этом всём есть так самое главное, милейшая?
Крисс задумалась. Главное? Все воспоминания были настолько разными и не связанными. Хотя, если подумать, то по поводу всех своих пассий она фантазировала о свадьбе. Как и все девочки, она хотела замуж, но не ради статуса. Она представляла себя в красивом красном платье на скромной свадьбе с женихом в белом фраке. И следующей фантазией была уже семейная жизнь, где обязательно были трое детей, большая добрая собака и толстый ленивый кот. А дети неизменно были старшим мальчиком и девочками-близняшками.
– Чего вы хотеть есть от этих отношений так? – вмешалась в её размышления Изма.
– Семью…
– Кто вам дать это может, а? Какой путь?
Крисс молча улыбнулась. Внезапно всё стало ясно как день. И все сомнения пропали. Ушла тяжесть и стало так легко дышать.
– Спасибо, – тихо проговорила она.
– Рада стараться, милейшая Кристеллина! Приходить в любое время так есть!
Девушка молча поклонилась и тихо вышла за дверь.
