Сейчас Макс с трудом сдерживал все эти странные обжигающие эмоции. Ему хотелось ударить эту дуру. Нет. Убить. Просто разбить её голову о стену до кровавого фарша. Ещё ему было невыносимо стыдно за саму ситуацию. Голова болела от этого, к горлу подступала тошнота. И он не мог придумать ей адекватного научного объяснения. Ведь он взрослый человек, чего стесняться-то? А ещё Лилиан вкусно пахла мёдом. И при всех её ужасных чертах характера, она всё равно оставалась очень и очень красивой женщиной. И сейчас она прижималась мягкими местами к нему. Как нарочно, елозила на месте тазом. Хотя, почему, «как»? И уже ЭТИ мысли мешали немцу сейчас больше всего.
А Лилиан не без удовольствия следила за всеми этими метаниями соседа.
– Какой ты стал хрупкий, – тихо отозвалась она, гладя его пальцами по губам, подбородку и шее, – прямо-таки хрустальный. Дрожишь весь, того гляди и треснешь…
– Мне не комфортно, – только и смог выдавить Макс, нервно сглатывая слюну. – Встань пожалуйста.
– Нравится? – она хищно улыбнулась и нарочно прижалась сильнее, поцеловав его в шею. – Ты никогда не был таким вкусным, милаш. Тебя сделали нормальным. Наконец-то…
– Мда, – он шумно и тяжело задышал, старательно отворачиваясь и пытаясь скинуть с себя настырную Пирата.
Но она крепко вцепилась в него и уже начала расстёгивать пуговицы жилета и рубашки, впиваясь губами в обнажённое тело. Наконец-то она получала от этого истинное удовольствие, ведь не реагирующий на ласки партнёр – это скука смертная. А Макс открыто не справлялся со своим телом, но упирался изо всех сил. Бить Лил ему показалось крайней мерой, а ничего толкового в голову не лезло. Особенно когда ладонь Лилиан нырнула куда-то вниз, и разум Макса окончательно угас под натиском чувств.
В последний момент у него мелькнула отчаянная мысль. Лёгкая улыбка снизошла на мужчину от внезапного прозрения, глаза раскрылись, и он крепко и уверенно обнял соседку.
– Дорогая моя, послушай, – тепло проговорил он, от чего она даже остановилась в изумлении, – я в целом-то не против… Сама уже видишь. Даже чувствуешь больше, да? Ты очень аппетитная. Только. Можно я сначала возьму у тебя образцы крови и мочи на анализ? И генитальный мазок тоже, желательно.
– Чего? Зачем это? – глаза женщины забегали в полном недоумении.
– Ну как же, – оживился Макс, с нелепой улыбкой начав застегивать свою одежду, – ты же у нас барышня гулящая. В прошлом – ночная бабочка, прошу прощения. Через твои недра наверняка весь ваш порт прошел. Раза по три, не меньше.
Лилиан отстранилась в нерешительности, не понимая до конца о чём говорит Учёный.
– Я работала в кабаре, – наконец возразила она.
– Да, но ведь тебя использовали не только как танцовщицу, верно? – он легонько подтолкнул её, чтоб она встала, и поднялся вслед за ней. Взяв её за руки, он доброжелательно кивнул. – Я был так глуп, невероятно, как я не подумал об этом раньше! Сейчас анализы сделаем и посмотрим. Насколько много заразы кишит в твоей крови и, прошу прощения, вагине. Может там волосяные паразиты или грибковое образование, или вообще инфекция! Я, знаешь ли, дорожу своим здоровьем, и не буду спать с кем попало! Это ты у нас специалист по конвейерному сексу. О! Теперь я могу это прочувствовать! Рихтор называет тебя «шлюхозавром»! Это действительно смешно!
Он вдруг раскатисто засмеялся и продолжил очень наивно и тепло улыбаться. Пират, наконец осознавшая суть слов Макса, влепила ему пощечину. Да такую, что он отшатнулся, а она затрясла рукой от жжения.
– Чтоб ты сдох, Макс. Ты и эти уродцы, – злобно бросила она и поспешно ушла к себе, яростно грохнув дверью.
Макс расслаблено рухнул обратно в кресло, держась за горящую щеку.
– Итак, эмоции… 1:0 в мою пользу, – сказал он сам себе, и постарался отключиться.
Корабль
Одна дверь в Гостиной пахла сыростью. Полотно с полукруглым верхом состояло из толстых досок цельного массива дерева, укреплённого грубой обвязкой из тёмного металла и такими же кованными широкими петлями. Хоть дверь и была щедро просмолена, дерево всё равно постоянно было сырым, а потому в некоторых местах древесина начала гнить и зарастать плесенью и какими-то зеленоватыми наростами. Широкий наличник украшала искусная резьба на морскую тематику с потёртой позолотой. На двери красовалась крупная золотая цифра «3».
Конструкция двери не предполагала замка, но на ней имелся увесистый засов с внутренней стороны. Чаще всего дверь была закрыта и из широких просветов в Гостиную проникал тёплый оранжевый свет. Дверь, к слову, захлопывалась сама собой из-за большого веса и умышленного внутреннего наклона полотна. А потому, чтоб оставить дверь приоткрытой, необходимо было подпирать её чем-то тяжёлым.
