Тайны. Хорошо тем, кто пытается разгадать исторические или литературные ребусы. Это развивает ум, делает жизнь ярче. Но разоблачать скрытую жизнь дорогих людей — дело неблагодарное и малопочтенное. Такое впечатление, что ты крадешь чужую душу. Но я редко отступала от своей цели. Уже и не ясно, нужно ли добиваться ее, а остановить себя не могу. Я же дала себе слово. Так же, как сейчас. Пришел момент полного разбора моего жизненного полета. И чего бы мне это ни стоило, а обойтись это может недешево, я должна разобраться. Слишком долго я пребывала в спячке.
Митя вернулся минуты через две, натянутый, как струна, и все ощутили нежелание дебютанта праздновать победу.
— Возьми себя в руки, мой дорогой, — одними губами, но настойчиво, велела бабушка. Увидев возмущенное выражение лица внука, добавила: — Не порть людям праздник.
— И что, по-твоему, я должен делать?
Бабушка не успела ответить. В гримерку влетело на всех парусах совершенно неземное создание. Как пишут в любовных романах: «Равное по красоте, стройности и изяществу трудно было найти». Пожалуй, в этой комнате, действительно, все остальные показались плохо и безвкусно одетой челядью. При этом, независимо от возраста, настроение испортилось у всех.
— Дмитрий, я большая поклонница вашего таланта (интересно, когда она успела ей стать?) и хочу написать о вас статью в один известнейший гламурный журнал, — кокетливо начала длинноногая лань. — Но брать интервью я люблю в неформальной обстановке, так что мне придется вас похитить у замечательного общества. Вы не возражаете?
Ответом ей было восторженное блеяние моего обожаемого Мити. Да, мне здесь уж точно делать нечего.
Можно это было назвать гордостью, взбрыком, гонором или просто обидой. Как угодно. Но оставаться дальше в конфетно-опереточной ситуации я не хотела. Тогда я посчитала, что шесть лет терпеливого ожидания вполне достаточно. Я должна срочно освободиться от чар своего принца. Как тогда, когда девчонки на даче у Леночки сообщили о Митиной итальянской женитьбе, мне показалось, что все смотрят на меня и указывают пальцами. Чего мы боимся больше всего? Наверное, насмешек и пренебрежения. Я старалась их не замечать много лет. Хватит.
Заново переживая тот премьерный вечер, я бродила по комнатам и с удивлением обнаруживала все новые приметы проживания кого-то на заброшенной даче. Кто обосновался здесь и как давно? Почему же жители поселка не знали об этом? Да, конечно, осень, глубокая, мокрая, неприветливая. У меня появилось ощущение, что мною воспользовались, обманули и сейчас я подошла к разгадке совсем близко. Я стала разбирать вещи, искать, что именно, точно не знаю, но чувствовала, что вот-вот «прорву очаг» своим любопытным носом. А что за ним? Я остановилась, перевела дух. Осторожность все-таки не помешает. Надо успокоиться. Усевшись на кучу тряпья, я опять вернулась к воспоминаниям.
— Митя, я пошла. Если тебе понадобится еще одно интервью, позвони, — сказала я, стараясь не видеть глумливого взгляда соперницы.
