Дневник романтической дурочки полностью

— Ты справишься, я знаю. Во-первых, мы, тетки, выносливее мужиков, во-вторых, есть очень хорошая литературная основа, а это уже много, так что аванте!

— Почему вдруг Андрей Сергеевич решил раскошелиться на эту сомнительную затею?

— Я его об этом попросила. У него есть деньги, которые он хотел бы вложить в искусство. Он оказался меломаном. Да и зачем тебе думать о финансах? — туманно закончила разговор Руфина.

Я еще плохо понимала, что от меня потребуется, знала только наверняка, что Митя сдерет со всех три шкуры.

— Видимо, надо искать исполнителей, — воспользовавшись паузой, осторожно заметила я.

— Конечно, — обрадовался Митя.

— Я начну прикидывать оформление, — сказал Сашечка.

— Понятно, что параллельно нужно делать эскизы костюмов, — присоединилась к нему Леночка.

Все опять загалдели.

— Ты веришь в эту затею? — тихо спросила меня Ольга.

— Скорее да, чем нет. Но ведь я пока не знаю сюжета.

— Да уж, надо бы почитать.

— Митя, — громко, стараясь перекричать гомон художников, окликнула постановщика Ольга. — Может, ты прочтешь нам пьесу.

Пока они пререкались, стоит ли читать рукопись вслух или раздать экземпляры, чтобы каждый мог иметь время составить собственное мнение, я оглянулась на Руфу и Андрея Сергеевича, которые сидели чуть поодаль. Мне показалось, что их лица напряжены и расстроены, в глазах застыл немой вопрос. Какой, интересно? Что могло их напрячь в этой приятной радужной перспективе? Ответа, как всегда, не было.

Несмотря на свою страшную удаленность от бушующей вокруг меня новой жизни страны, я тем не менее понимала, что задуманное шоу стоит немалых денег, а мы, при всем нашем энтузиазме, всего лишь дилетанты. Кто сможет потянуть такие организационные проблемы? Странным казалось и то, что, зная слабые стороны своего непутевого внука, Руфа решилась упросить Андрея Сергеевича дать, практически безвозмездно, деньги на это масштабное предприятие. А он, «наш зайчик», безропотно согласился. Не помню, так ли четко я тогда сформулировала для себя все эти вопросы, но смутное чувство тревоги и большое сомнение в искренности, я бы даже сказала, взаправдашности происходящего помню и сейчас. В чужом, старом, заброшенном доме, ночью, среди разбросанных чужих вещей стою я и пытаюсь анализировать обломки моей романтической юности. А началось настоящее крушение иллюзий именно в тот радостный день. Я буду здесь бродить, среди пыли и плесени, пока не придут те, кто все разъяснит и соберет осколки разбитого, чтобы можно было жить дальше…

Мы начали работать. Мы строили что-то новое, необычное и в первый раз бродили в потемках, нащупывая дорогу. Спотыкаясь и набивая шишки, праздновали каждую, даже маленькую победу. Наконец подготовительный период был закончен и мы приступили к репетициям.

— Митя, надеюсь, что я могу рассчитывать на индивидуальный подход, то есть на главную роль, — без обиняков спросила Ольга.

— Ты хочешь сказать, что родственный…

— Называй, как хочешь, но у меня явно опыта больше, чем у тех красоток, которых ты набрал. Да и голос позвучнее. Кстати, вкус твой небезупречен.

— Да что ты! Не сомневаюсь, если бы ты отбирала, женская часть труппы была бы кривая, косая, низкорослая и безголосая.

— Я, кстати, имела в виду не только дам. Мужчины тоже не фонтан. Все-таки это жанр красивых, элегантных людей.

Митя не стал продолжать спор, но такие разговоры происходили регулярно и не только между кузенами Шабельскими. Да, мы все были знакомы много лет, да, мы делали одно дело и создавали команду. Но каждый был яркой индивидуальностью и не собирался сдавать свои позиции.

— Лера, ты всех обзвонила? Я сегодня буду распределять роли, хотелось, чтобы все присутствовали.