— Лера, давай начнем от начала пролога. Поехали! — приказала она, и мы поехали. Шикарный, золотой поезд появился на сцене, и из каждого окошка высовывались актеры-персонажи, которые по одному, по два выходили из состава и играли, пели и танцевали в сценках, сопровождаемые знаменитыми мировыми шлягерами XX века. Зрелище было настолько завораживающим, что лично я забыла об окружающем мире, о несчастной любви, о тех кошмарных событиях, которые свалились на нас в последнюю неделю. Великая сила искусства, так часто упоминаемая всеми знаменитыми и посредственными деятелями искусства, сразила всех, кто участвовал в этом процессе. Мои восторги требовали выплеска. Хотелось броситься кому-нибудь на шею, нет, обнять всех и поделиться необузданной радостью. Я оглянулась в поисках, с кем бы объединиться в душевном порыве, и увидела…
— Ты опять прячешься? — услышала я хорошо знакомый голос. — Не ожидала меня увидеть?
Это был Саша. Я похолодела от ужаса.
— Уже и не знаю. Находки в доме меня действительно удивили и насторожили.
Я старалась держаться как можно спокойнее и даже с достоинством, чтобы не показать своего слишком большого страха.
— Ты, видимо, действительно хороший декоратор. Так профессионально обставить все.
— Ну, для этого не нужно большой фантазии. Немного воображения… Люди, как правило, не слишком внимательны, когда они напуганы или у них горе.
— Меня ты тоже придушишь?
— Вообще, это не входило в мои планы, но как-то нейтрализовать тебя придется.
— Зачем ты все это сделал?
— Зачем?! — взбесился мой собеседник. — Я ненавижу, когда мной манипулируют. Ты еще не знаешь, что я на самом деле сделал. Я всех вас переиграл. Так как я пока не решил, что с тобой делать, пожалуй, расскажу все. Кому-нибудь я должен все объяснить.
— Попробуй.
Я обрадовалась, что хоть ненадолго моя безвременная кончина отсрочена. Авось что-нибудь произойдет. Именно так происходит в романах. Только кто тот прекрасный принц, что придет меня спасать?
Саша стал нервно ходить по комнате, отбрасывая ногами вещи, встречающиеся на его пути. Я видела, что он заводится все больше и больше, будто распаляет свою ненависть. Несколько раз, заикаясь, пытался начать свое, видимо, нелегкое повествование.
— Тебя твои родители любили? — неожиданно спросил он.
— Надеюсь, что очень…
— Вот! — Он выставил вперед указательный палец. — И так отвечают практически все мои знакомые… А меня — нет.
Я молчала, стараясь не раздражать его вопросами.
— Моя драгоценная мамочка родила ублюдка, то есть меня. Я появился на свет неизвестно от кого. И как только стал хоть что-нибудь понимать, мне об этом сообщили. Какой позор для академической семьи! Нет, мамочку не выгнали, меня не отослали в приют. Бывают пытки и поизощренней. Нас гнобили. Изо дня в день. Надеюсь, ты понимаешь, какие чудовищные комплексы стали рождаться во мне. Я даже не знаю, кого я ненавидел больше — мать, отца, деда с бабкой… У меня хватило ума все это терпеть. Я еще не знал — как, но точно понимал, что отомщу им. Это была моя мечта. Вот у тебя же была мечта — завоевать Митьку. На мой взгляд, идиотская, но все же мечта.
— А твоя голубая мечта, конечно, очень продуктивной была? — не удержалась я.
— Ты дура, Лера. И зря пытаешься меня поддеть. Мне практически все удалось.
— И что же ты поймал в свои сети?
— Я долго был приживалом в собственной семье. Одежду мне почти не покупали. Я носил то, что оставалось от других мальчиков.
— Ну и что? Многие родители передают в другие семьи вещи, из которых выросли их чада.
